Татум пропустила смешок и покачала головой.
– Никогда не могла поверить, что ты Милосская. Думала, Малакай шутит.
Я потерла друг о друга ладони.
– И такое бывает.
Между нами повисла неловкая тишина.
Где-то вдалеке, по законам Синнерса, раздалась полицейская сирена, а буквально в соседнем трейлере послышались крики и звон разбитого стекла. Я поежилась, даже не представляя, как Татум живет здесь всю свою жизнь.
– Этот мужчина твой отец?
– У тебя есть сигарета?
Мы задали эти вопросы одновременно и обе же ответили:
– Нет.
Я хмыкнула себе под нос, потому что, клянусь, этот день становился самым неловким в моей жизни. Неудивительно, ведь в нашу последнюю встречу мы чуть не подрались и наговорили друг другу кучу дерьма.
– Я не курю, – добавила я, чтобы разрядить обстановку. – Но у меня кое-что есть.
Я полезла в сумку и достала оттуда шоколадные конфеты. Увидев их, Татум удивленно вскинула брови.
– Думаешь, они помогут снять стресс?
– Тебе просто нужно положить что-нибудь в рот, чтобы избавиться от желания курить.
– У тебя в сумке не завалялся чей-нибудь член?
Я прыснула со смеху и резко зажала рот рукой.
Уголки губ Татум поползли вверх.
– Запомним день, когда она посмеялась над моей шуткой.
– Ну, на самом деле мне правда нравится твое чувство юмора.
– Мне тоже.
Я закатила глаза, а Татум всё-таки взяла в ладони конфеты и зашуршала оберточной бумагой. Я незаметно наблюдала за ней, пока она жевала и одобрительно кивала, словно соглашаясь, насколько они вкусные.
Сейчас я не видела в ней ту свирепую и грубую девушку, с которой встречалась ранее. Без косметики черты ее лица выглядели мягкими и расслабленными. В глазах цвета стали сверкали голубые крапинки, напоминая штормовое небо.
Да, Татум Виндзор и правда была необычной.
– Это мой отчим, – вдруг произнесла она, рассматривая фантики. – Папу убили, когда мне было четыре.
Я сжала руки в кулаки, чтобы не коснуться ее в утешающем жесте.
– Мне очень жаль.
– Всё в порядке, – снова отмахнулась она, и я отметила, что эти слова звучат с ее стороны слишком часто. – Человек ко всему привыкает. Даже к смерти родных, хотя и спустя столько лет рана не перестает кровоточить.
– Мои биологические родители тоже погибли, когда я была маленькой, – неуверенно начала я, не зная, какой будет ее реакция.
Однако Татум бросила на меня заинтересованный взгляд, поэтому я продолжила:
– Ты, наверное, сама знаешь нашу историю, как и весь город. На родителей совершили нападение, а особняк подожгли. Я до сих пор не знаю, кто спас меня и отдал в детский дом. Это так… странно. Осознавать, что ты должен был умереть, но кто-то изменил твою судьбу. И ты даже не можешь поблагодарить этого человека, потому что не знаешь, жив ли он.
Это был тот вопрос, который беспокоил меня каждый гребаный день. Я не могла вернуть родителей, но могла найти человека, спасшего мою жизнь. Только как? Где его искать, если он сам ни разу не пытался связаться со мной?
– Ты вообще не помнишь маму и папу? – спросила Татум.
Я покачала головой.
– Нет. У меня есть только их фотография.
Уголок ее губ приподнялся.
– Покажешь?
Пару месяцев назад я даже представить себе не могла, что буду делиться чем-то личным с Татум Виндзор. Однако сейчас, смотря на эту сломленную девушку, шелестящую конфетными фантиками, мне захотелось открыться ей, чтобы она открылась мне в ответ.
– Конечно.
Достав телефон, я зашла в галерею и нажала на избранные фотографии. Таких кадров было не особо много, и почти на каждом рядом со мной стоял Малакай. Но среди них, как самое драгоценное воспоминание, появились два человека, при виде которых сердце мучительно сжалось.
Я придвинулась ближе к Татум.
– Вот, это Тристан, мой отец.
Я указала пальцем на мужчину с русыми волосами, и мне стало больно дышать. Каждый раз, когда я открывала эту фотографию, меня охватывало ощущение, будто они смотрят на меня. Улыбаются мне. Обнимают через время и миры.
– А это моя мама. – Голос предательски сорвался. – С-София.
Папа обнимал ее за талию, а она широко улыбалась, прижимаясь к его груди.
Этот кадр я нашла в свободном доступе. Хоть родители были известными, после их смерти кто-то словно специально решил очистить историю семьи Милосских. Пришлось покопаться, чтобы узнать, как они выглядели.
– Ты очень похожа на маму, – прошептала Татум. – Такие же волосы и глаза. А губы у тебя от отца. Черт, не знала, что у мужчин бывают такие красивые губы. Ну всё, теперь это мой новый фетиш.
Я тихо засмеялась, чувствуя скопившиеся в глазах слезы. Одна из них всё-таки сорвалась с ресниц и упала на экран телефона.