Однако вместо этого она подошла ко мне и прошептала, что найдет могилу Бэйли и осквернит ее самым омерзительным способом, а я не решилась спрашивать, каким именно.
Когда напряжение чуть спало, Алекс всё же присел на диван рядом с Джереми и забрал у него тарелку с печеньем.
– Хочешь? – Он протянул одно мне.
Я покачала головой, слегка улыбнувшись.
– Нет, спасибо.
В таких жестах и проявлялась забота Алекса. Он не утешал меня словами, что любил делать Джереми, и, конечно, это тоже безоговорочно помогало мне, просто их поддержка была разной.
– Мне тоже нужно кое-что вам рассказать.
Мы все посмотрели на заговорившую Дарси, а Бишоп так и замер, прижимая ее к себе за талию. Она стиснула ладонями края клетчатой юбки, и я почувствовала, как от волнения сердце подскочило к горлу.
– Что? – настороженно спросил Малакай.
– Отец… Он, ну… Раньше избивал меня.
Малакай позади меня застыл, а я не могла выдавить ни слова.
В одну секунду Бишоп сидел на полу, а в другую подорвался с места и бросился к выходу.
– Стой! – закричала Дарси, вскочив следом.
Алекс перехватил его за руку и втащил обратно в гостиную.
– Бишоп, подожди, дай мне всё объяснить, – воскликнула Дарси и сжала его предплечье, развернув к себе. – Да, раньше он поднимал на меня руку. С того самого дня, как ушла мама. Но папа больше не делает этого.
Бишоп стиснул челюсти. Его разноцветные глаза вспыхнули.
– Почему ты не рассказала мне?
– Потому что думала, что ты убьешь его, а я не хочу лишаться отца!
– Правильно думала.
Малакай похлопал меня по бедру, и я поднялась, пропустив его к Бишопу. Мои виски пульсировали, а голова кружилась от всего, что я узнала за последние несколько часов.
– Ричард совершил много дерьма, но я знаю, что он любит Дарси, – обратился к нему Малакай, положив ладонь на его плечо. – Его нельзя оправдать за то, что он сделал, но дай ему хотя бы шанс измениться.
Бишоп стиснул челюсти.
– Он, блядь, бил мою любимую девушку!
– Я понимаю, Би. И я разделяю твое желание закопать его где-нибудь за двором, но подумай о ее чувствах, а не своих. Я тоже хочу убить Терезу и Элайджу, но знаю, что если сделаю это, Леонор никогда меня не простит.
Их разговор стал тише, а Дарси опустилась рядом со мной на пол.
– Извини, что не рассказала, – тихо выдохнула она.
– Не стоит. Каждый из нас имеет право оставлять при себе что-то личное. – Я покачала головой. – Хотя я могла догадаться раньше. Всё указывало на это, но мне казалось, что я накручиваю себя.
– Мне не хотелось бередить старые раны, – прошептала Дарси. – Иногда легче молчать, будто проблемы не существует.
– Я тоже так думала, пока не поняла, что это детский подход. Проблема никуда не денется, если ты будешь ее замалчивать.
Она переплела наши пальцы и заглянула мне в глаза.
– Ты тоже хотела мне рассказать что-то из Парижа.
Набрав в легкие больше воздуха, я кивнула.
– У меня диагностировали расстройство пищевого поведения. Это началось давно, но только в Париже я решила начать заниматься с психотерапевтом.
– Я так и думала, – кивнула Дарси, и я удивленно подняла брови, не ожидая от нее такого ответа. – Мы с Джереми и Алексом давно догадались, что проблема не в глюкозе. Просто ждали, когда ты захочешь открыться нам.
Она подползла ближе и обняла меня за плечи.
– Когда-то в школе ты подошла ко мне и сказала, что хочешь быть моим другом. Тогда я даже не думала, что ты станешь мне сестрой. – Отстранившись, она мягко улыбнулась. – Поэтому в какую бы ты битву ни вступила, я всегда буду стоять с тобой плечом к плечу.
На мои глаза накатили слезы, но я сморгнула их, пытаясь не расплакаться. За сегодняшний день я и так превратилась в размазню.
– Теперь у тебя есть и брат, и сестра, – засмеялась я.
Джереми наклонился к нам и прошептал:
– Похоже, мы все тут родственники. Представьте, какую оргию можно устроить.
– Господи, замолчи, – вспыхнула Дарси. – И хватит нас подслушивать.
– Вас слышала вся гостиная, – хмыкнул Алекс.
Эзра и Татум одновременно отвернулись к окну, словно не грели уши, а мы с Дарси тихо засмеялись.
Ее взгляд упал на Бишопа, а я посмотрела на Малакая, сложившего руки на груди и что-то доказывающего ему.
Да, со стороны и не скажешь, что они некровные братья. Даже их движения отражались, как в зеркале. Любой незнакомый человек мог увидеть эту неразрывную связь, словно созданную кем-то свыше.
Я не знала никого, кто был бы так предан друг другу, как Бишоп и Малакай.
– Теперь он до конца жизни будет припоминать, что я не рассказала ему об отце, – пробормотала Дарси.
– Готовься к наказанию, маленькая Пандора.