– Пятнадцати минут хватит, чтобы расслабить твою напряженную киску.
– Моя киска ненапряженная! – надулась Леонор. – И она всё еще болит после последнего раза.
На моем лице появилось самодовольное выражение.
О, да. Мне нравилось быть с ней грубым.
Она вскинула руки и уперлась ими в мою грудь.
– Нет, Малакай. Никакого секса перед важным мероприятием.
Я неторопливо расстегнул пуговицу на пиджаке и взялся за белоснежную рубашку.
– Ты что, соблазняешь меня? – простонала Леонор. – Это против правил!
– Никакого соблазнения. Я просто сниму с себя напряжение.
Погрузив пальцы в ее шелковистые волосы, я притянул Леонор к себе за затылок, чуть не столкнувшись с ее сладким ртом, а второй расстегнул брюки. Ее губы приоткрылись, ярко-голубые глаза заволокла пелена вожделения, когда я сжал твердый член и начал водить рукой вверх-вниз.
– Ты такой мудак, – выдохнула она, наблюдая, как я ласкаю себя.
Наклонившись, я прикусил ее губу и слегка оттянул ее.
– Но тебе это нравится.
Ни прошло и минуты, как Леонор сдалась, толкнув меня на кожаный диван.
Блядь, как же прекрасно она выглядела, когда оседлала меня и, как хорошая девочка, приняла мой член. Ее волосы струились по хрупким плечам, глаза потемнели от возбуждения, а с губ криками срывалось мое имя.
– Малакай! Черт, да!
Она жмурилась каждый раз, когда я врывался в нее грубыми толчками, потому что Леонор обожала животный секс. Порой ей хотелось нежности, но сильнее она кончала, когда я до крови кусал ее, шлепал ремнем и заставлял сосать мой член, пока она не захлебнется в слезах.
– Не останавливайся! – ахнула Леонор в мои губы, когда я прижал ее к своей груди. – Блядь, я сейчас кончу… Ах!
Моя голова кружилась от наслаждения, потому что чувствовать эту девушку вокруг себя, становиться с ней единым целым, разделять боль и горечь – лучшее, что подарила мне судьба.
Раздвинув ее пухлые губы языком, я проник внутрь и углубил поцелуй. Леонор всхлипнула, когда я шлепнул ее по ягодице, глубже насаживая на свою длину.
– Ты принимаешь таблетки? – прохрипел я, прожигая ее взглядом.
Она запустила пальцы в мои волосы и вскрикнула от следующего толчка.
– Д-да!
– Когда мы вернемся, ты выбросишь их, поняла?
Ее глаза удивленно округлились.
– Но…
– Никаких «но». С этого дня ты не пьешь их, Куколка.
Казалось, она промокла и сжалась вокруг меня еще сильнее, услышав эти слова. Я удовлетворенно улыбнулся и откинулся на спинку дивана, когда она кивнула, ускорив ритм.
Спустя несколько мгновений по ее телу прошлась крупная дрожь, а из меня вырвался стон от надвигающегося оргазма. Горячая волна накрыла нас с головой, и мы одновременно кончили, погруженные в лихорадочный поцелуй.
– Я скоро не смогу ходить, – счастливо выдохнула Леонор, опустив голову на мое плечо.
Я не сдержал широкой улыбки.
– Это и был мой план, маленькая Венера.
***
Проходных монет Круга Данте у нас, конечно, не было, поэтому я нарисовал символ треугольника на запястье Леонор, а она – на внутренней стороне моей ладони. Я не мог показать клеймо, иначе члены общества поняли бы, что я здоровым вышел из катакомб, хотя, скорее всего, все и так об этом знали.
Мы осознавали, что нас затягивают в ловушку. Кто именно – неизвестно.
Практически каждый день я уговаривал Леонор не вмешиваться, но, черт возьми, эта девушка была упертой, как баран. Когда мы начали ругаться и я, не требуя возражений, сказал, что она остается дома, мне объявили бойкот.
Она не разговаривала со мной неделю. Неделю, блядь!
Это было настоящим адом, поэтому мне пришлось стать ее подкаблучником.
Хотя ладно – я стал им намного раньше. Но кто осудит меня? Любой мужчина, по уши влюбленный в свою женщину, сделает всё, что она попросит. Если бы я не был уверен в защите, которую нам должны были оказать на аукционе, то не допустил бы до него Леонор.
Поэтому сейчас я сидел за рулем розовой Lamborghini, сжимая ее бедро. Бишоп ехал с Дарси, Эзра с Татум, а Джереми с Алексом. Мы разделились, не желая привлекать внимание толпой.
Я думал, что аукцион будет проходить в каком-то малоизвестном или заброшенном месте, но, конечно, участники Круга ничего не боялись, так что торговали людьми в самом большом театре Таннери-Хиллс.
На город уже опустилась полночь. Добравшись до нужного места, мы с Леонор припарковались и надели белые театральные маски, которые каждому из нас вчера отправил Круг.
– Готова? – спросил я, погладив ее бедро.
Леонор твердо кивнула.
– Готова.
Перед театром уже стояли в ряд дорогие машины, а территория патрулировалась… полицией. Я чуть не фыркнул от абсурдности ситуации. Точнее, от чертовой несправедливости и ярости, потому что на их глазах людей продавали в рабство, а они отводили взгляды и следили, блядь, за безопасностью ублюдков, возомнивших себя высшей силой.