Я почувствовал затылком чей-то взгляд и напрягся. Но позади, сверху на балконах, никого не оказалось. За мной будто наблюдали невидимые глаза, обращенные из каждого угла театра.
Обычные жители даже не предполагали, что вместо аукциона старинных реликвий здесь торгуют людьми.
Дыхание сбилось, когда перед глазами вспыхнуло воспоминание. Гнилостный запах проник в ноздри, а запястья словно сковали цепями. Крики, женский плач, шлепки плоти о плоть.
Нет.
Я тяжело сглотнул.
Нет, нет, нет. Только не сейчас.
Что-то мягкое, как перышко, коснулось моей ладони.
Леонор переплела наши пальцы и вырвала меня из гнетущих мыслей. Повернувшись к ней, я погрузился в морскую синеву и почувствовал, как сердце замедляет ритм.
– Я рядом, – прошептала она. – Они больше не тронут тебя.
Если бы на ней не было маски, я бы впился в ее губы жадным поцелуем и показал, как много для меня значат ее слова.
Я так сильно любил маленькую Венеру, что устроил бы войну, если бы ей причинили боль. И если сегодня кто-то посмеет прикоснуться к ней, я сделаю именно это.
– Начинается, – раздался натянутый голос Дарси.
Повернув голову к сцене, я увидел выходящих на нее людей.
В животных масках.
Тело окаменело, а воздух перестал поступать в легкие. По позвоночнику поползло неприятное ощущение, но я физически не мог оторвать взгляда от фигур в черных плащах, которые образовывали круг.
Прямо как в тот день, когда они пришли за мной.
Сейчас их было не девять, а восемь. Золотые вставки на масках сверкали под световыми лучами, направленными на сцену. Я не видел их глаз, но чувствовал, как они прожигают меня, выворачивают наизнанку, дотягиваются до самый костей. По коже пробежались мурашки, а сердце учащенно заколотилось, словно призывая бежать.
Дыши.
Дыши.
Дыши.
Внезапно их головы обратились в сторону входа. Я проследил за ними и увидел опоздавшего мужчину в театральной маске, занявшего место в середине партера.
Кого-то он мне напоминал…
– Дамы и господа!
Измененный женский голос прокатился по залу, заставив всех обратить взоры на сцену.
– Рады приветствовать вас на нашем традиционном аукционе. Если вы участвуете в нем первый раз, то вам стоит знать несколько правил. Под вашим креслом находится точно такая же маска, которую вы надели на наше мероприятие, но с держателем. Вы поднимаете ее в том случае, если вас заинтересовал товар и вы хотите приобрести его.
Я сжал руки в кулаки, чтобы не броситься на сцену. Меня охватила такая раскаленная добела ярость, что в ушах зашумело.
Это же просто, блядь, немыслимо. Они даже не скрывались, а государственные органы поддерживали их, патрулируя территорию. Никакой гуманности. Ни капли чертового сочувствия. Только деньги, деньги, деньги.
– После этого начинается аукцион, – продолжила женщина.
Интересно, она у них главная?
– Минимальная сумма за единицу товара – десять тысяч фунтов стерлингов17[1].
– Сколько? – выдохнула Леонор.
Моя голова закружилась от такой суммы.
– Товар переходит в собственность тому, кто предложит большую ставку. Чтобы у вас не было сомнений в безопасности, перевозкой занимаемся мы. Товар доставят прямо до ваших дверей, поэтому вам не стоит волноваться.
– Как мило с вашей стороны… – пробормотал Джереми.
– И последнее, – добавила Вершительница. – Чтобы сохранить анонимность, во время аукциона к каждому из вас будет приставлен член Круга. Мы называем их Палачами. Вы говорите ему свою сумму, а он оглашает ее всем участникам.
Да, анонимность своих покупателей они правда гарантировали. Хотя и во всем остальном Круг доказывал, что бороться с ним практически невозможно.
От этого осознания на меня накатила обреченность, но я быстро отогнал ее, не поддаваясь гнетущим мыслям.
Мы разрушим их. Однажды это произойдет.
Ради Вивьен.
– Есть ли у кого-то вопросы? – спросила Вершительница.
В зале воцарилась тишина.
– Прекрасно. Тогда начнем.
И я почувствовал, как она улыбается.
Глава 38
Наши дни
Я думала, жажда насилия утихла во мне после убийства Тайлера.
Оказывается, я сильно ошибалась.
Прикрепленный к бедру нож обжигал кожу, умоляя схватить его и бросить в женщину на сцене.
Не думала, что когда-нибудь окажусь в одном зале с работорговцами. Хотя, возможно, они окружали меня на протяжении всей жизни.