Ее голос стал затихать, а пространство – озаряться светом.
– Я люблю тебя, – прошептала она едва слышно.
И хоть я никогда не говорил этого родителям, и хоть у меня никогда их не было, и хоть мое сердце кровоточило от звука ее голоса, я повторил эти слова, безгранично уверенный в сказанном:
– Я тоже… я тоже люблю тебя, мама…
Первое, что я почувствовал после пробуждения – обезоруживающую боль. В костях, под поврежденной кожей, даже во внутренних органах. Каждый участок тела скручивало спиралью, словно меня пропустили через мясорубку.
Несколько раз моргнув, я стянул с лица маску для искусственного дыхания и огляделся.
Конечно, я был в больнице. Учитывая, что в меня стреляли как минимум три раза, было бы странно оказаться в другом месте. Странно даже то, что я смог открыть глаза и сделать вдох.
Не думал, что выживу после такой перестрелки.
Однако вид за окном не напоминал мне Таннери-Хиллс. Приглядевшись, я различил… Тауэрский мост? Что за дерьмо?
Я в Лондоне?
Мой взгляд заскользил по палате и остановился на светлой макушке.
Сердце замедлило ритм, когда я увидел ее.
Леонор положила голову на кровать около моего бедра и крепко сжимала мою руку. При виде того, как она цепляется за меня своими тонкими пальцами, вокруг сердца словно распустились цветы. Ее грудь размеренно поднималась и опадала, а растрепанные волосы мягко ложились на щеки.
Она в порядке.
Меня сразу же охватило спокойствие.
Ее безопасность – всё, в чем я нуждаюсь.
Хрипло выдохнув, я поднял вторую ладонь и коснулся ее лица. На моих губах появилась улыбка, когда ее ресницы затрепетали, а рот слегка приоткрылся. Я снова погладил ее шелковистую кожу, прокручивая в голове всё, что произошло после аукциона.
Нас пригласили только ради того, чтобы выманить из тени Ричарда и Адриана. А мы, как глупые подростки, не сказали им, чем подвергли опасности и себя, и их, и Каза Делле Омбре.
Никто не пострадал? Черт, с Бишопом всё в порядке?
Внезапно глаза Леонор распахнулись. Мое дыхание прервалось, когда мы посмотрели друг на друга. Она уставилась на меня изумленным взглядом, после чего выпрямилась и протерла глаза.
– Если это сон, я убью тебя…
Я выдавил смешок и поморщился от боли в ребрах.
– Следующий раз я точно не выживу, Куколка.
Леонор снова устремила на меня потрясенный взгляд. Только тогда я заметил на ее щеках засохшие дорожки от слез, при виде которых мне стало трудно дышать.
Она плакала из-за меня. Снова.
Леонор прикусила нижнюю губу и улыбнулась.
– П-привет… Я-я…
Не договорив, она уткнулась лицом в ладони и всхлипнула.
Никакая физическая боль не могла сравнить с тем, что происходило внутри меня, когда я услышал ее рыдания. Мне захотелось крушить всё вокруг, лишь бы снова увидеть ее искрящиеся весельем глаза.
– Эй, Куколка… Иди ко мне…
Я погладил ее по волосам, и она придвинулась ближе, уткнувшись лицом в мой живот. Леонор заплакала громче, сотрясаясь всем телом, а я не подал виду, что от ее прикосновения мои ребра вспыхнули огнем.
К черту. Я готов потерпеть, лишь бы она не плакала.
– Всё хорошо, слышишь? Я здесь.
– Я так испугалась, Волчонок, – всхлипнула она. – Я так испугалась, что ты… что ты ушел от меня. Ты не приходил в себя пять дней. Господи, я думала… думала, что ты погиб…
– От меня не так просто избавиться, – устало усмехнулся я.
Леонор подняла голову и посмотрела на меня заплаканными глазами. Ее взгляд метался по моему лицу, словно запоминая каждую деталь.
Я делал то же самое, мечтая как можно скорее сбежать отсюда и забраться в нашу кровать, прижав ее к своей груди.
– Зачем ты так поступил? – прохрипела Леонор.
Я тяжело выдохнул, сжав между пальцами прядь ее волос.
– Потому что твоя жизнь превыше всего.
– Это неправильно, Малакай! – воскликнула она. – Ты не должен был… не должен был жертвовать собой ради меня…
Погрузив пальцы в волосы Леонор, я сжал ее затылок и заставил приподняться. Она присела на кровать и наклонилась ко мне, затаив дыхание, когда я твердо прошептал:
– Это самое правильное решение, которое я когда-либо принимал, маленькая Венера. Просто прими, что я всегда буду защищать тебя. Твоя жизнь и жизнь наших будущих детей никогда не будут для меня чем-то незначимым. Я уже говорил тебе, что пройду через девять кругов ада, лишь бы ты была в безопасности. Ничего не изменит этого решения, Леонор. Никогда.
Ее широко распахнутые глаза не отрывались от моих, и она напоминала маленькую лань, выбежавшую на свет фар.