Я погладил ее дрожащую нижнюю губу и улыбнулся, в тысячный раз удивившись тому, насколько она прекрасна.
– Мной никто никогда так не дорожил, – прошептала Леонор.
– Теперь дорожу я.
Я бы поймал ради нее еще сотню пуль.
Наконец-то из ее глаз пропала тревога. Моя девочка широко улыбнулась и бросилась ко мне на шею, но вот тогда я уже не смог сдержаться и болезненно застонал.
– Ой! Прости, пожалуйста! Черт, я такая глупая…
Она начала отстраняться, но я сжал ее шею и наклонил к себе.
– Не так быстро. Мне нужен исцеляющий поцелуй, чтобы пойти на поправку.
– Что-то я не наблюдаю на твоих губах синяков.
– А на члене? – хитро улыбнулся я.
– Я не буду отсасывать тебе в больнице, – прошипела Леонор, после чего игриво улыбнулась. – Но вот вариант, где я на коленях забираюсь на кровать и сажусь на твое лицо, довольно привлекательный.
– М-м-м… Мне тоже нравится…
Я захватил ее сладкие губы в поцелуе и не сдержал стона, вибрирующего в груди.
Ее теплый язык скользнул в мой рот, пальцы проникли в волосы, а ногти поскребли затылок, отчего меня охватила мелкая дрожь. Леонор приняла инициативу на себя, углубляя поцелуй и заставляя меня стонать от наслаждения.
Черт, как же хорошо… Она такая вкусная…
– Малакай… – выдохнула она. – Я так люблю тебя…
От этих слов внутри меня что-то оборвалось.
– Скажи это еще раз.
Леонор прикусила и слегка оттянула мою нижнюю губу, после чего ласково зализала ее языком. Блядь, мой член затвердел от одного поцелуя, слезно умоляя о разрядке.
Но важнее было то, как билось мое сердце.
Оно билось.
– Я люблю тебя, Малакай Картрайт, – выдохнула Леонор. – Я люблю тебя, Кайден Ван Дер Майерс. Какое бы имя у тебя ни было, это не изменит моего отношения к тебе. Я влюбилась в тебя, когда мне было четыре, и буду любить до конца своих дней. Любую твою версию. – Она сжала мою ладонь и прижала ее к своему сердцу. – Вот моя клятва, Волчонок.
Я никогда не думал, что та встреча с девочкой в розовом комбинезоне обернется самой тяжелой, но в то же время удивительной историей любви. Что спустя много лет мы будем держаться за руки, делить тихие поцелуи и признания, пройдя через уйму испытаний, которые не смогут сломить нас.
Видишь, мама?
Всё это – благодаря тебе.
Я поцеловал Леонор, потому что слова были излишни. Их не хватило бы, чтобы передать мою глубокую преданность и верность этому человеку. Поэтому я с благоговением касался ее лица, скользил губами по коже и улыбался, чувствуя ее улыбку.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем мы оторвались друг от друга.
Леонор рассказала, что никого из наших в той перестрелке не ранили. Только Ричарда задела пуля, но его оставили в больнице Таннери-Хиллс, а меня отвезли в Лондон для оказания более сложной помощи.
– Две пули прошли мимо жизненно важных органов, как будто тебя на самом деле оберегал ангел-хранитель, – объяснила Леонор, после того как я рассказал ей свой сон о маме. – Операцию сделали в тот же день. Врачи сказали, что ты настоящий борец.
– А третья пуля?
– А? – Она отвела взгляд.
Я сжал пальцами ее подбородок.
– Третья пуля? Их было три.
Леонор нервно затеребила пальцами покрывало, после чего медленно подняла на меня взгляд и открыла рот.
Однако в этот момент дверь за ее спиной тихо приоткрылась.
Я резко повернул голову к выходу и… замер, увидев в проеме Бишопа.
– Что… Что ты здесь делаешь?
Он слабо улыбнулся и сделал шаг на нетвердых ногах, одетый в такую же сорочку, как у меня. Его кожа была светло-серой, и он держал руку на животе, кривясь от боли.
Леонор облегченно выдохнула, когда увидела Бишопа. Она встала со своего места и, улыбнувшись ему, обратилась ко мне:
– Я оставлю вас.
Как только дверь за ней закрылась, я подорвался с места, но Бишоп прохрипел:
– Лежи на месте, идиот.
– Что они с тобой сделали? – рявкнул я.
Он осторожно опустился на место Леонор и зашипел. Мое сердце бешено колотилось, потому что какого черта? Его тоже ранили? Почему Леонор ничего мне не сказала?
– Если ты не заговоришь, я тебя, блядь, убью.
– Меня убьет медсестра, если узнает, что я выбрался из палаты, – прокряхтел Бишоп. – Она такая надоедливая, ей-богу. Хотя они с Дарси подружились, когда я…
– Бишоп!
– Ладно-ладно, – выдохнул он и наконец-то встретился со мной своими разноцветными глазами.
Меня затрясло от ожидания.
– Ты… – Он облизнул сухие губы. – Во время той перестрелки одна пуля попала в твою почку.