– В мою почку? – переспросил я, как дурак.
– Да. Человек может жить и с одной, но у тебя выявили острую почечную недостаточность. Думаю, это связано… с тем, что с тобой делали в Круге. Они травмировали твои внутренние органы, поэтому врачи сказали, что с одной почкой ты не выживешь.
Я открыл рот, пытаясь выдавить хоть слово. Но они застревали в горле, потому что я уже понимал, к чему идет этот разговор.
– Врачи… Они начали искать тебе донора для пересадки. Это был единственный вариант спасти тебя.
Мои глаза защипало, когда Бишоп слабо улыбнулся.
– Ну, искать долго не пришлось.
– Ты отдал мне… свой орган? – прохрипел я.
– А зачем он мне? Я здоров как бык, – усмехнулся Бишоп, но скривился от боли. – Швы всё еще ноют, но терпимо. Прошло несколько дней, так что я уже вполне себе могу…
– Ты отдал мне свой орган? – тихо повторил я.
Бишоп тяжело выдохнул. Его глаза не отрывались от моих.
– Да, Малакай. Если потребуется, я отдам тебе и свое сердце.
Я просто смотрел на него, пытаясь сдержать слезы.
Когда-то давно этот человек сказал мне, чтобы я убирался из его дома, потому что мне там не место. Я так хотел, чтобы он полюбил меня как брата, что был готов бегать за ним, как щенок. Потому что это Бишоп – яркий, харизматичный, умный и милосердный мальчик, на которого мне всегда хотелось равняться.
А когда он начал тянуться ко мне в ответ, это стало центром моей Вселенной. Я пообещал себе, что никто и никогда не разлучит нас, ведь братья Картрайты сильны по отдельности, но вместе…
Вместе они разрушительны.
Сейчас передо мной сидел взрослый мужчина, пожертвовавший своим органом ради того, чтобы сохранить мне жизнь.
Он доказал, что нашу связь не разорвет даже смерть.
– Я не могу в это поверить, Би, – прохрипел я и покачал головой. – Ты не боялся? Это же огромный риск… А что сказала Дарси?
Бишоп усмехнулся.
– Не боялся, Мал. Я бы не смог жить в мире, где нет моего угрюмого старшего брата, который любит разбрасывать по дому фантики от конфет. Я бы всё равно умер без тебя, понимаешь? Кто бы следил за тем, чтобы меня случайно не пристрелили? Пришлось бы заказывать братскую могилу.
– Заткнись нахрен, – простонал я. – Дарси и Леонор бы нашли нас на том свете, и вот тогда мы бы точно не отделались парой ударов.
– О да, этим милым девочкам только дай в руки нож.
Мы хрипло засмеялись и оба поморщились от боли.
– Мы теперь однопочечные, – фыркнул Бишоп.
– Или однопочковые? – фыркнул я в ответ. – Но кстати, у меня-то в итоге две почки. Просто одна взятая в аренду.
– Плати налог!
Я не сдержался и захохотал.
Спустя пару мгновений из меня вырвался тяжелый вздох, и я прошептал:
– Спасибо, Би. Спасибо, что спас мою жизнь.
Он поднял кулак, и я, улыбнувшись, стукнулся о него своим.
– Мы же Картрайты. Жертвовать ради любви – в нашей крови.
– Всё, хватит этих соплей, – проворчал я. – Чувствую себя неловко, когда ты не посылаешь меня нахуй.
Бишоп засмеялся.
– Это ты всегда посылаешь меня нахуй.
Мы разговаривали еще несколько часов, обсуждая всё, что только можно. И перестрелку, и Круг, и наших девушек, которые, наверное, уже влюбили в себя своим обаянием половину медицинского персонала.
Я успел расслабиться, удостоверившись в том, что с другими ребятами всё в порядке, однако в глазах Бишопа затаилось беспокойство.
– Что ты не договариваешь? – прищурился я.
Он отвел взгляд к окну и пробормотал одно слово:
– Отец.
Мое сердце почему-то бросилось вскачь.
– Что с ним?
– Он прыгнул за тобой в реку и вытащил тебя на берег, но…
– Но?
– Он в коме, – прохрипел Бишоп.
Казалось, меня оглушили, а мир вокруг перестал существовать. Я не понимал чувства, которые испытывал, и мог лишь расфокусированным взглядом смотреть в стену. Слова Бишопа проигрывались в голове первый, второй, третий раз, поскольку я просто… не мог поверить в них.
Адриан спас меня.
И попал в кому.
Что, черт возьми?
Адриан, который никогда не замечал меня? Адриан, который ненавидел меня? Адриан, для которого я был пустым местом?
Он спас меня?
Этого не может быть.
Однако когда через десять минут в палату вошла медсестра, она подтвердила слова Бишопа. Никто не знал, как Адриан, получив черепно-мозговую травму, смог вытащить меня на берег. Только после этого он потерял сознание и… до сих пор не пришел в себя.
После моих уговоров мне всё же разрешили навестить его, но только когда я поправлюсь. Я начал протестовать, но вскоре понял, что не смогу даже встать с кровати.
На протяжении следующих дней мою палату навещали все, кто только мог. Я даже не ожидал увидеть здесь Алекса и Джереми, но они тоже приехали ради меня в Лондон, захватив с собой… апельсины?