– Что?
Я тут же встряхнул головой, и от этого движения Куколка слегка вздрогнула.
– Эй, – прошептал я, чтобы никто не услышал. – Не бойся, я не причиню тебе боль. Я хотел сказать, что… Мне жаль, что ты здесь оказалась, но я защищу тебя, хорошо?
Она прикусила дрожащую губу.
– Я хочу домой.
– Я тоже, – слабо улыбнулся я. – Но теперь это… наш дом.
Ее глаза наполнились слезами.
Мне не было так больно, даже когда меня били. Почему-то вид того, как она пытается не расплакаться, сломал что-то в моем маленьком сердце. Она казалась такой хрупкой, как хрустальная ваза. Мне хотелось укрыть ее от всего мира и заставить улыбнуться.
– Не плачь. Всё будет хорошо, я тебе обещаю, – постарался я успокоить ее, потому что если ее слезы увидят мальчишки, они сделают еще хуже. – Сколько тебе лет?
– Ч-четыре.
– А мне шесть.
Фин незаметно развернулся и прошептал:
– З-з-заика.
Я скрипнул зубами, но не ответил. Вместо этого сильнее наклонился к Куколке и кивнул на ее игрушку.
– Что это за медвежонок?
– Мне подарили его родители. Они… Они…
– Можешь не рассказывать. – Я сжал лапу медвежонка и потряс ее. – Приятно познакомиться. Теперь ты тоже мой друг.
Куколка наконец-то улыбнулась. В моей груди разлилось тепло от выражения ее лица, наконец-то расслабленного и спокойного. Она сжала вторую лапу игрушки, из-за чего медведь оказался между нами. Так мы и сидели до конца занятия, пока воспитательница не отпустила нас на обед.
– Пойдем вместе? – спросила с надеждой Куколка.
– Да, конечно. Подожди меня в коридоре, мне нужно кое-что сделать.
Она кивнула и вышла из актового зала, недоверчиво оглядываясь по сторонам. Я осмотрел ряды стульев, ожидая, когда Фин и его друг Эрик последуют в столовую, чтобы кое-что провернуть.
Я взял с собой рюкзак и спрятал его за растением в горшке, чтобы выкрасть немного еды с кухни и припасти на черные дни. Однажды я уже сделал это. Теперь, когда мне нужно заботиться о Куколке, еды понадобится в два раза больше.
– Эй, Стикс, – вдруг раздался голос Фина. – Подойди сюда.
Я нахмурился.
– Что тебе надо?
Если они не уйдут в ближайшие минуты, я не успею забрать рюкзак и вовремя прийти на обед. Правила здесь были жесткими. Не успел – не ешь. Не заслужил одобрения – не пьешь. Подрался – сидишь в чулане.
Фин поманил меня пальцем.
– Иди-иди.
Я подошел к ним с Эриком, чтобы они скорее свалили отсюда.
– Что вам…
Первый удар пришелся по моему лицу. Скула вспыхнула острой болью, и я пошатнулся от неожиданности, упав на задницу. Следующий удар последовал незамедлительно. Ребра захрустели, когда Фин пнул меня носком ботинка. Я задохнулся от боли и ощутил стекающую изо рта кровь.
– Что ты о себе возомнил, придурок? – прорычал Фин, осыпая меня ударами. – Ты гребаный неудачник, который должен был сдохнуть вместе со своими родителями!
Удар.
Удар.
Удар.
– Хватит… – прохрипел я и попытался отползти. – Хватит…
– Закрой рот!
Его друг ударил меня с другой стороны. Я всхлипнул, вцепившись пальцами в холодный пол. Они избивали меня каждую неделю, но ногами – впервые. Фин и Эрик были больше и старше меня. Каждый их удар выбивал из легких воздух, а я даже не был в силах ответить.
И рассказать директору не мог. Потому что остальные посчитали бы меня предателем и стукачом, а с такими разговор был коротким. Полный бойкот или избиение.
Вдруг где-то на задворках сознания раздался чей-то крик. Я поднял взгляд и нашел голубые глаза. Куколка плакала, крепко прижимая к груди медвежонка.
О, нет. Она не должна видеть это.
– Уходи… Уходи отсюда…
Ее большие глаза распахнулись, и она покачала головой.
– Пожалуйста… Пожалуйста, уходи…
Куколка послушалась. Когда она выбежала из зала, я облегченно выдохнул.
Моя задача – защищать ее.
Эрик и Фин не переставали бросаться в меня грязными словами, которые били сильнее, чем любые физические удары. Чудик. Сирота. Уродец. Одиночка. Изгой. Я закрыл уши руками, чтобы не слышать их.