Уперев руки в бока, я топнула босой ногой, чтобы привлечь его внимание.
– Ты не можешь так разговаривать со мной. Я девушка, а это значит, что ты должен отдать мне свой пиджак, ведь я могу замерзнуть, потом предложить закуску или бокал шампанского, а в завершение поговорить со мной о звездах, потому что это романтично.
Он фыркнул.
Фыркнул!
– Я ничего никому не должен, а особенно какой-то зазнавшейся девчонке.
Я чуть не лопнула от возмущения.
– Ты встретил меня две минуты назад, а уже оскорбил мое женское достоинство!
– Женское достоинство? – Уголок его губ слегка приподнялся, и он наконец-то встретился со мной своими удивительными глазами. Я сглотнула, почувствовав сухость во рту. – Сколько тебе лет, малышка?
Малышка? Он что, совсем обнаглел?
Надеюсь, этот мерзавец не заметил, как мои щеки налились румянцем. Но не от гнева, а… легкого смущения.
Меня никогда так не называли. Я слышала, как это делали влюбленные парочки, но у меня ни разу не было отношений. Поэтому сейчас я зарделась, как шестнадцатилетняя девчонка.
Ах да, я и есть шестнадцатилетняя девчонка.
Отстой.
– Мой возраст не имеет значения, – ответила я, вскинув подбородок.
Он долго и пристально вглядывался в мое лицо. Такое внимание заставило меня занервничать, особенно когда его брови нахмурились, а голова склонилась вбок. Я прикусила нижнюю губу, пытаясь представить, как выгляжу со стороны.
Не знает, кто я такая? Или наоборот?
Я ему понравилась? Или он считает, что я не особо красива?
– Ничто в этом доме не имеет значения, – наконец-то ответил парень, не отводя от меня изучающего взгляда, и снова вставил наушники. – Закроешь двери, когда выйдешь.
Затем положил голову на согнутые колени, забыв о моем присутствии.
Я распахнула рот, как выброшенная на берег рыба, но не смогла произнести ни слова. Со мной никогда так не разговаривали. Я была чертовой Леонор Монтгомери, которую обожал каждый второй житель Таннери-Хиллс (за исключением разукрашенных дам, трясущихся за здравомыслие своих сыновей).
А этот мудак собирается так разговаривать со мной?
Ну уж нет!
Откинув за спину длинные волосы, я направилась прямиком к нему. Босые ноги шлепали о камень, и лишь тогда ко мне пришло осознание, что завтра я заболею с вероятностью в девяносто девять процентов. Но мне было плевать: я уселась рядом с ним и, нагло выхватив один наушник, вставила в свое ухо.
Мои глаза распахнулись.
Вау, у придурка хороший вкус. Очень даже хороший.
– Что ты делаешь? – раздалось недовольное шипение.
Я повернула к нему голову и вскинула бровь.
– Слушаю музыку. Очевидно.
– Мою музыку, – напомнил Стивен-Патрик-Митчелл, и его голубые глаза гневно сощурились. – Во-первых, ты вторглась в мое личное пространство. Во-вторых, без разрешения взяла мой наушник. Просто оставь меня в покое, черт возьми.
– Почему ты такой злой?
Незнакомец сжал челюсти и отвернулся. В профиль он выглядел еще симпатичнее. Я не могла отвести от него глаз, пока он плотно сжимал губы и барабанил пальцами по коленям.
– Я не злой. Ты меня раздражаешь.
– Привыкай. Это мое призвание – раздражать, но влюблять. Нет ни одного парня, которому я не нравлюсь, так что ты тоже скоро попадешь в этот список.
Самоуверенно?
Да, и что?
Он шумно выдохнул, но ничего не ответил. Я продолжала наблюдать за ним, даже не скрывая своего интереса.
Конечно, мудаки, подобные этому, были самыми красивыми. Волнистые черные волосы спадали на лоб и делали его похожим на падшего ангела, а пухлая нижняя губа так и манила прикоснуться к себе. Только сейчас, приглядевшись, я заметила в ней отблеск серебряного колечка.
Вау. Ему так идет.
От него исходила темная, загадочная аура, словно кричащая: «Лучше не связывайся со мной». Но черт, это меня и привлекало. Мои пальцы чесались от желания провести ими по его скулам, чтобы понять, такие же они острые наощупь, какими кажутся. Но он, наверное, откусит мне руку.
Как же всё-таки его зовут?
– Красивый…
Он удивленно посмотрел на меня.
– Что?
Я округлила глаза и вскинула ладонь ко рту, резко отвернувшись. Господи, я сказала это вслух? Как он услышал?
– Эм… Красивый… лес! – Я ткнула пальцем за балкон. – Да, лес очень к-красивый. Не ты. Ты некраси… Точнее, ты тоже красивый, но…
Я зажмурилась.
Ну вот, опять опозорилась. Будь рядом Тереза, она бы сказала, чтобы я держала рот на замке. Кажется, мне и правда стоило делать это, потому что каждый подобный импульс не приводил ни к чему хорошему.
Хватит болтать, Леонор. Просто помолчи.