Чаще всего я забиралась на него верхом, откинувшись на руль, пока его бедра совершали мучительные толчки и заставляли меня кричать от удовольствия. Я хваталась за его волосы, пока горячие губы пожирали меня – и это было тем воспоминанием, которое спасало меня в плохие дни.
Мы делали это в разных местах, но больше всего мне запомнился тот раз, когда Малакай отвез меня на смотровую площадку над Таннери-Хиллс и трахнул на закате, пока внизу студенты катались на колесе обозрения.
– Да, было однажды, – коротко ответила на ее вопрос.
– С кем?
– Не помню уже, они все как один. Кажется, подцепила кого-то в клубе. – Я махнула рукой и быстро перевела разговор в прежнее русло: – Так что, он тебе нравится? Картрайт?
– Не знаю, – стушевалась Дарси, хотя я видела ответ в ее глазах. – Мне нравится чувство свободы, которое он во мне вызывает. Наверное, тебе будет сложно понять, потому что он с другой стороны и не похож на тех, с кем мы привыкли общаться…
В горле появился ком.
Нет, Дарси. Я понимаю тебя лучше, чем кто-либо другой.
Мне всегда хотелось рассказать ей о Малакае. О том, как мы познакомились, каким прекрасным другом и возлюбленным он был, какой счастливой делал меня изо дня в день.
Когда-то.
Она бы оказала мне ту поддержку после нашего расставания, в которой я отчаянно нуждалась, но важно было другое. Не то, что она могла дать мне. То, что я могла дать ей. Потому что скрывать что-то от своих друзей ощущалось как самый тяжелый груз на плечах.
Малакай – только начало моей лжи. Самая большая тайна должна была уйти со мной в могилу. И это убивало меня каждый чертов день.
Дарси говорила, что ей нравится свобода рядом с Бишопом, но что-то мне подсказывало: корни ее чувств уходят глубже. Да, этот мужчина был настоящим красным флагом, но, возможно, моя подруга нуждалась в человеке, который выбил бы почву из-под ее ног. Который вызвал бы в ней бурю эмоций, как делал со мной Малакай.
И эти двое – лучшие друзья. Как и мы с Дарси.
Что за шутка судьбы?
– Ты злишься на меня?
Я удивленно взглянула на Дарси.
– За что?
– За то, что я общаюсь с ним. Злишься?
Она смотрела на меня так, будто убила котенка.
Дарси постоянно чувствовала вину даже за поступки других людей. Мы давно поняли, что это связано с отцом и ушедшей от них матерью. Невозможно не искать в себе минусы, думать о том, что сделала недостаточно и разочаровала близкого человека, поэтому он покинул тебя, хотя когда-то ты был центром его Вселенной.
Мне были знакомы эти чувства. Малакай поступил со мной точно так же. Только помимо исчезновения он наговорил мне уйму отвратительных слов и сделал то, что меня уничтожило.
Я медленно выдохнула. Затем положила ладони на плечи Дарси и мягко сжала их.
Она как-то странно дернулась.
Прищурившись, я перевела взгляд на место, где мы соприкасались. Она снова ударилась на танцах?
Дарси сжала мои ладони и опустила их себе на колени.
– Так ты злишься?
– Знаю, иногда в нашей дружбе я могу казаться опекающей задницей, но… Я никогда не злилась на тебя, просто очень волновалась. Поэтому сейчас, когда ты общаешься с таким опасным мужчиной, как Бишоп Картрайт, эта тревога достигает каких-то нереальных размеров. Особенно после того, что произошло год назад. Вы с Джереми и Алексом близки мне как никто другой, но ты… Ты – моя сестра, Дарси.
Я откашлялась, почувствовав ком в горле.
– Ты… Ты была рядом со мной даже тогда, когда я пыталась сбежать…
Ее глаза потеплели.
– Лени…
– Всё в порядке, правда. Это был импульсивный и глупый поступок.
Дарси резко помотала головой.
– Нет, не глупый. Я понимаю, почему ты пыталась сделать это. Знаешь, я бы тоже хотела быть такой же храброй. Мне бы не хватило силы воли, хотя иногда покинуть этот город – всё, о чем я мечтаю.
Она даже не предполагала, что это не единственный раз, когда я пыталась сбежать.
Она даже не предполагала, что произошло в ту роковую ночь спустя несколько месяцев после ухода Малакая. Никто не знал, от чего я бежала и во что превратилась моя жизнь. Чья кровь текла по моим пальцам, пока я заносила над головой нож.
– Таннери-Хиллс действительно ужасен, правда? – слабо улыбнулась я.
– И не говори, – пробурчала Дарси. – Когда-нибудь мы точно уедем отсюда.
– Только не в Мексику.
Она тихо засмеялась.
– До сих пор вспоминаю эту историю.
– Леонор!
Я резко поднялась с дивана и обернулась к выходу.
Глория, как всегда, смотрела на меня снисходительным и недовольным взглядом. Я оглядела свою одежду. Вроде бы всё по правилам: черная майка, такого же цвета леггинсы и каблуки. Что ее опять не устраивало?