Дыхание перехватило от тяжелого взгляда, скользящего по моей спине. Мне даже не нужно было поворачиваться, чтобы убедиться в его присутствии. Каждый нерв наэлектризовался и заискрился, а глаза прикрылись, как только крепкие ладони опустились мне на талию.
– Потанцуем?
Обернувшись, я увидела перед собой незнакомого парня.
А за его спиной, закинув руки на спинку кожаного дивана, устроился Малакай.
Ревность растеклась по телу, когда я заметила рядом с ним светловолосую девушку. Она буквально залезла к нему на колени и облизывала его шею, пока он не отводил от меня напряженного взгляда. Капюшон толстовки закрывал черты его лица, но глаза пылали, как два ярко-голубых огонька.
Малакай снова стал нечитаемым. Если после поединка он вышел из себя, показав мне свои истинные эмоции, то сейчас я не могла разобрать его. Как пять лет назад в начале нашего знакомства.
Не знаю, что сильнее раздражало меня в последней встрече с Малакаем: что он застрелил трех парней и сделал вид, словно ничего не произошло, или что повел себя как территориальный придурок, когда я пожелала победы его сопернику.
В любом случае мне хотелось влепить ему пощечину.
Особенно сейчас, когда блондинка положила ладонь на его член.
Ослепительная ярость затмила зрение, и я сжала руки в кулаки, резко отвернувшись от них.
– Танец? – соблазнительно улыбнулась незнакомцу. Тому светловолосому с серыми глазами, кстати говоря. – Конечно, дорогой.
Мужские ладони спустились на мои бедра, и я продолжила танцевать, обхватив его шею. Каждое мое движение, манящее и дразнящее, было выведено до совершенства. Я знала, как выглядела со стороны – с растрепанными волосами, слегка приоткрытыми влажными губами и глазами, буквально трахающими бедного Грешника.
– Черт, ты такая горячая, – выдохнул он, сильнее наклонившись ко мне. – Забегай к нам почаще, Куколка.
– Не называй меня так.
Он пропустил мою просьбу мимо ушей и поменял нас местами. О, прекрасный ракурс. Я повернулась к незнакомцу спиной и, прижавшись к его твердой груди, закинула руки ему за шею.
Мой взгляд столкнулся со взглядом Малакая.
Лицо, скрытое в тени, оставалось непроницаемым, как если бы он совершенно ничего не чувствовал. Вокруг него витала темная энергия, на которую девушки слетались, как мотыльки на пламя. Они все хотели узнать, что же творится у него в голове. Что скрывает этот спокойный и тихий мужчина, молчание которого опаснее любых вспышек агрессии.
Меня раздражало, что я не могла раскусить его и понять, о чем он думает, прожигая меня взглядом.
Даже раньше, когда я была для него открытой книгой, он всегда оставался загадкой, которую я разглядывала под разными углами. Малакай Стикс редко пускал меня в свое сердце, но каждая крупица правды заставляла меня влюбляться в него всё сильнее.
Я всегда пыталась добраться до его грязных и испорченных уголков души. Это возбуждало и притягивало меня – клубящаяся внутри него тьма. Мы были полными противоположностями, как Инь и Янь, солнце и луна, черное и белое. Однако это только сильнее связывало нас.
Малакай считал, что я слишком хороша для него, но я с предвкушением погрузилась бы в его грязь, испортив каждую часть себя. Самые неправильные и аморальные желания накрывали меня по ночам, когда я думала только о нем. О нас, поддающихся собственным демонам.
Он – моя зависимость, от которой я хотела, но не могла избавиться.
Малакай не выдавал никаких эмоций, пока мы с Грешником танцевали. Однако в следующее мгновение его холодные глаза переместились ниже, на руки мужчины, которые начали медленно поднимать ткань моего платья.
На его скулах проступили желваки, а я не сдержала усмешки.
Давай. Покажи мне правду.
Покажи, что не забыл меня.
Покажи, что хочешь меня.
Покажи, что жалеешь о содеянном.
Губы незнакомца оказались на моей шее, и я чувственно улыбнулась Малакаю, хотя заживо сгорала от ненависти при виде того, как блондинка поглаживает его сквозь ткань джинсов.
Музыка сменялась одна за одной, но я перестала замечать ее. Всё мое внимание было обращено к нему. Меня охватила уродливая ревность от осознания, что он позволяет какой-то девчонке прикасаться к себе, когда раньше разрешал делать это только мне.
Он никогда не был таким. Ему не нравились прикосновения. Только мои.
Но когда рядом с Малакаем присела она, мой мир перевернулся.
Татум Виндзор.
Воздух разом выбили из легких, и я замерла, не в силах пошевелиться.
Малакай прошептал что-то на ухо девушке, устроившейся на его коленях. Она послушно поднялась и ушла, а он обратил внимание на Татум, которая проводила блондинку убийственный взглядом, после чего наклонилась к нему, положив руку на его плечо.