Если я думала, что когда-то испытывала ревность, то глубоко ошибалась.
Чувство, охватившее меня сейчас, было намного хуже.
– Поцелуй меня.
– М-м-м? – промычал мужчина, продолжая скользить губами по моей шее.
Я схватила его за волосы и дернула вверх.
– Поцелуй. Меня. Сейчас же.
Его не пришлось просить дважды. Уже через мгновение губы незнакомца прижались к моим. Он поцеловал меня с диким напором, словно хотел этого весь вечер. К ягодицах прижался твердый член, но я не почувствовала ни капли возбуждения.
Только понимание, что никто не сравнится с человеком, который больше никогда не будет моим.
Не было бабочек в животе. Не было желания прижаться ближе. Не было ничего, что вызывал во мне поцелуй с Малакаем.
Он был единственным.
Но между нами всегда стояла одна девушка.
Татум Виндзор.
Внезапно меня схватили за шею и оттащили в сторону.
Распахнув глаза, я успела заметить лишь удивленный взгляд незнакомца и пальцы, сжимающие мое запястье. Меня тут же потянули в неизвестном направлении, и я запнулась на каблуках, послушно побежав следом.
– Отпусти меня! – крикнула в спину Малакая. Он проигнорировал меня, продолжая проталкиваться сквозь танцующие тела. – Ты что, оглох? Отпусти меня, черт возьми!
Он сильнее стиснул мои пальцы, вырвав из меня шипение:
– Мудак!
Малакай пронесся мимо двух охранников и затащил меня в пустой коридор. Я ахнула, когда он резко развернулся и прижал меня к стене. Его ладонь стиснула мою шею, перекрыв доступ кислорода.
От его хладнокровия не осталось и следа: глаза горели тем же пламенем, что и после поединка в «Фортуне».
– Я сказал тебе, блядь, на появляться на моей территории, – прорычал Малакай.
– Здесь работает моя подруга. И кто ты такой, чтобы указывать мне, где я могу появляться, а где нет? – прошипела ему в лицо. – Раз уже тебе можно трахаться на глазах сотни людей, то почему нельзя мне?
– Ты поцеловала его.
– И что?
Я пискнула, когда он ударил кулаком рядом с моей головой. Дверь, около которой мы стояли, мгновенно распахнулась, и Малакай втащил меня в небольшое помещение.
Я даже не успела опомниться, как он перегнул меня через раковину и включил кран.
– Ты больной? – взвизгнула я, пытаясь вырваться. – Что ты делаешь?
– Мою твой гребаный рот.
Его рука зачерпнула воду и прижалась к моим губам. Захлебнувшись, я впилась зубами в его пальцы и услышала шипение. Малакай грубо нажал на мои щеки, заставив губы надуться, и начал тереть их второй рукой.
– Ты чертов психопат! – закричала я в его ладонь, содрогаясь от злости. – Она трогала тебя! Она сидела на твоих коленях!
– Пока ты терлась своей задницей о чей-то член, – процедил он сквозь зубы.
Я хрипло засмеялась.
– Ревнуешь? А мне понравился его язык. Такой теплый и вкусный…
Меня схватили за талию и развернули, прижав спиной к раковине. Я не проглотила набранную воду и плюнула ему в лицо. Садистское удовольствие растеклось по телу, когда жилка на его шее дернулась от ярости.
Малакай вытер щеки и крепко схватил меня за шею.
– Хочешь увидеть его мертвое тело? – прошептал он угрожающим тоном, пока наши лица разделяли считаные дюймы. – Я устрою это. Дай мне две минуты, и ты больше никогда даже не вспомнишь о его языке.
Я снова попыталась вырваться, лягнула его ногой, наступила каблуком на армейские ботинки, но он даже не пошевелился.
– Я больше не принадлежу тебе!
– Ты всегда принадлежишь мне, – прорычал Малакай.
Я истерически захохотала.
– Да? Тогда расскажи, куда ты уезжал на год. Расскажи, почему порвал со мной и целовался с Виндзор. Расскажи, почему позволил ему сделать это? Расскажи, блядь, мне правду!
– Это мне стоит рассказать правду? – Его глаза вспыхнули, и он сильнее наклонился к моему лицу. – Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти ради тебя. Ради тебя, Леонор. Ты, блядь, разрушила нас, но для тебя всегда виноват я!
Я не могла оторвать взгляда от его лица.
Знакомые губы, знакомые едва заметные веснушки, знакомые ледяные глаза. Вроде бы всё было как прежде, но… мы стали совершенно другими людьми.
Слишком многое изменилось.
– Время провело проверку. – Малакай разочарованно покачал головой и прошептал: – Ты не дождалась меня из ада, Куколка.
При звуке этого прозвища мое сердце мучительно сжалось.
Это неправда. Я ждала его. Писала на протяжении года, искала хоть какие-то зацепки, молилась о том, чтобы всё произошедшее было затянувшимся сном и мы снова оказались в моей спальне под покровом ночи, влюбленные и безгранично доверяющие друг другу.