Моя голова взрывалась от вопросов.
– Что сейчас произошло?
– Уходи, – бросил Малакай и стряхнул с себя мою руку.
Я шагнула к нему, но он пригвоздил меня к месту тяжелым взглядом.
– Уходи, Леонор. Прямо сейчас.
Что-то в его голосе заставило меня сдаться. Я обхватила себя руками за плечи и кивнула, впервые ощутив себя такой одинокой и брошенной.
– Хорошо.
Когда я уже дошла до конца коридора, позади раздался хлопок двери. Странное предчувствие чего-то плохого пронзило грудь. Что-то внутри меня кричало вернуться и проверить, зачем он вошел в уборную. Почему не дал коснуться своей кожи. Откуда у него шрамы на спине. Почему в его кармане нож.
Что-то не так.
Что-то не так.
Что-то не так.
Но он прямо сказал, чтобы я убиралась отсюда. И прямо сказал, что с нами покончено.
Поэтому я послушалась и ушла от него.
Как он сделал со мной два года назад.
Глава 11
Три года назад
– Дорогой дневник, – выдохнула я и упала спиной на кровать, устремив взгляд в розовый потолок. – Сегодня Пакс сказал, что хочет трахнуть меня. Всё бы ничего, но Джереми запер его в раздевалке, и на протяжении двух часов я слушала, как он молит его о пощаде. Но ладно, суть не в этом. Пакс хочет трахнуть меня, понимаешь? Да-да, дорогой дневник, тот футболист с крутой задницей.
Потолок мне не ответил.
– Молчишь? Ладно, ты просто не понимаешь.
Я повернулась к розовому торшеру.
– Мне уже исполнилось восемнадцать, и с каждым днем я всё сильнее хочу… Ну, как тебе сказать… Трахнуть своего лучшего друга, с которым мы целуемся так часто, что болят губы?
Как только эти слова вырвались из моего рта, я схватила подушку и прижала ее к лицу. Что за гребаное дерьмо? Почему я разговариваю с розовым торшером?
Потому что не могу поделиться этим со своими друзьями – очевидно.
Мы с Малакаем договорились держать нашу дружбу в тайне. Я не хотела привлекать к нему внимание родителей, которые могли пойти на самые отвратительные вещи, если бы узнали, что я общаюсь с кем-то из Синнерса. Они слишком дорожили своей репутацией и не позволили бы мне общаться с парнем, не отвечающим их требованиям.
Да и Малакай говорил, что лучше никому о нас не рассказывать. У него тоже были на это свои причины. Какие – он не говорил.
Однажды я предложила ему погулять в парке аттракционов. Он наотрез отказался, сославшись на жестокого дядю, который запрещал ему развлекаться в рабочее время. Малакай мало рассказывал о своей семье, что не могло не печалить меня, но, видимо, он правда заботился о моей безопасности, потому что его окружение состояло не из самых приятных людей.
Однако именно мои чувства могли уничтожить его. Потому что я – Венера Милосская.
Афродита, в руках которой всё рушилось.
Если кто-то узнает во мне погибшую наследницу, первыми будут страдать мои близкие. Я и так едва сдерживалась от желания рассказать Малакаю о своем прошлом. Истинном, а не том лживом, которым жила столько лет.
О родителях, которых убили. О том, что я до сих пор плакала в подушку, разговаривая с ними во снах, хотя не помнила их лица.
Только имена.
Тристан и София.
О том, что вспоминала того мальчишку, моего лучшего друга из детского дома, надеясь хоть раз встретить его и поблагодарить за то, что он делал ради меня, как защищал и оберегал.
Мне так… так сильно не хватало его. Странно, что даже спустя столько лет я чувствовала нить, связывающую наши души.
Из меня вырвался тяжелый вздох.
Прошлое не вернуть. Я выучила этот урок жизни.
Забрав меня из детского дома, Монтгомери дали мне защиту. Я не была глупой и понимала, что нападавшие на Милосских желали моей смерти. Возможно, они смотрели на меня сейчас каждый день и ждали момента, чтобы закончить начатое, оборвав известный род основателей.
Поэтому я нуждалась в Терезе и Элайдже. Хотя всем сердцем ненавидела их.
Леонор Монтгомери не могла и шагу ступить без их одобрения, однако я уже подобрала откровенное платье, в котором собиралась пойти на завтрашнюю вечеринку Калеба.
Они не могли остановить меня. Какого черта я должна упускать лучшие годы молодости, когда могу напиваться, веселиться и пользоваться всеми благами, которые дает мне жизнь в обеспеченной семье?
Но вечеринка – это одно.