Хуже, чем ты можешь себе представить.
Хотя от Бишопа я ничего не скрывал. Он знал, что со мной делали в детском доме и тайном обществе. Тогда, во время рассказа, я впервые увидел, как по его щеке скатывается слеза.
– Иногда мне кажется, что ты отдаляешься от меня, – признался Бишоп, неловко сцепив пальцы. – Это из-за нашего детства?
Я хотел посмотреть на него, но не отводил взгляда от Грей.
– Нет, Би. – Мой палец постучал по виску. – Причина только здесь.
Он не мог видеть то, что видел я.
Не мог прочувствовать то, что чувствовал я.
Бишоп был слишком самоотверженным и принимал всё на свой счет, хотя проблема заключалась не в нем. И хоть я тысячу раз доказывал ему, что никакое прошлое не разрушит нашу связь, он не переставал винить себя.
Его психику разрушали с детства. Так же, как и мою. Мы оба знали, что нам нужна профессиональная помощь, но боялись обратиться за ней, обличив грязь на чье-то обозрение.
– Ты же знаешь, что я всегда здесь? – спросил Бишоп, откинув голову на кровать. – Буквально в соседней комнате.
Я усмехнулся.
– Знаю, особенно когда ты храпишь.
– Прекрати нагло врать.
Пару секунд мы хрипло посмеивались, не говоря ни слова.
– Но если серьезно, то ты всегда можешь рассказать мне, что тебя волнует.
Знал бы он, сколько раз я собирался рассказать ему о наших отношениях с Леонор, но сдерживался. Наверное, он бы сошел с ума, если бы узнал, что я любил лучшую подругу Дарси.
Любил.
Или люблю.
Я кивнул и решил перевести тему:
– Ты понимаешь, что влюбляешься в дочь Ричарда?
Его тело замерло рядом с моим, будто каменная статуя.
– Я не влюбляюсь в нее.
– Брось. После нашего разговора около Темного Креста ты не переставал бегать за ней, как щенок. Что там было? Отшлепал – раз. Появился на ее тренировке – два. Довел до оргазма на гонке – три.
Бишоп пнул меня по ноге, и я тихо засмеялся.
– Правда глаза колет?
– Я не бегал за ней, как щенок, – обиженно пропыхтел Бишоп. – И я говорил, что она нужна мне только ради того, чтобы узнать о Круге.
– Да-да, – фыркнул я. – Когда ты первый раз поцеловал ее, почувствовал гребаные бабочки в животе? Когда прикоснулся к ней, захотел навечно оставить ее себе, чтобы никто другой даже не смел на нее смотреть? А когда она смеется, тебе хочется записать этот звук, чтобы переслушивать ночами?
Бишоп ненадолго замолчал.
– А тебе откуда это известно?
Я просто пожал плечами.
– Представляю, что такое любовь.
– После Татум?
– Если бы. – Я медленно покачал головой. – Было бы намного легче влюбиться в нее, Би. Иногда я спрашиваю себя: «Почему не она?». Мы выросли вместе, одного социального положения, знаем друг о друге буквально всё. Она не такая холодная, как кажется на первый взгляд. Она умеет любить намного сильнее, чем все мы вместе взятые…
– Но? – протянул Бишоп.
– Но это не она, – произнес я на выдохе. – Вот и всё, Би. Это просто не она. И Татум поймет это, когда встретит своего человека.
Так же, как я встретил своего.
– Тогда почему вы целовались? – поинтересовался Бишоп.
Я невесело хмыкнул.
– Это история следующего дня.
История, которую мне тоже было тяжело вспоминать.
– Раз уж у нас тут такой душевный разговор, – Бишоп неловко откашлялся, – то… Ну, знаешь, я хочу, чтобы каждый из нас четверых был счастлив. Мне не нравятся все эти нежности, но я сделаю всё, чтобы мы развалили Круг и уехали отсюда. Мне просто нужно, чтобы ты это знал.
Я знал. Его верность – единственная константа в моей жизни.
Так же, как и моя верность ему. Я бы никогда не предал его, даже если бы к моему лбу прижали дуло пистолета.
– Думаешь, Адриан отпустит тебя? – спросил я. – Он хочет, чтобы ты занял его место.
– Мне плевать, чего он хочет. Я не собираюсь всю жизнь гнить в Синнерсе.
Хорошо, что у него есть мечты и цели. Это значит, что он не сдается.
Вдруг Грей зашевелилась и выпустила когти. Я зашипел сквозь зубы, когда она впилась в мои свежие раны.
– Эй, что у тебя с грудью?
– Всё в порядке.
Бишоп резко схватил меня за затылок и повернул к себе лицом. Я даже не успел отстраниться, поэтому столкнулся с ним помутневшим взглядом. Его глаза опустились к моей груди, затем снова поднялись к лицу и… наполнились печалью.
– Что ты принял?
– Ничего.
– Что ты принял, Малакай?
Я опустил взгляд, почувствовав себя еще большим ничтожеством, чем прежде.
– Что-то слабое от Логана.
Казалось, Бишоп оттолкнет меня или разразится гневной тирадой, как в прошлый раз, когда застал меня в похожем состоянии.
Однако вместо этого он просто притянул меня к своей груди и тяжело выдохнул.