У них были деньги на электричество. Этот город всегда освещался.
Что-то не так.
Вдруг позади раздался странный шум.
Я резко обернулся и прищурился. Казалось, тени задвигались и потянули ко мне свои костлявые руки, однако я понимал, что всё это – мое разыгравшееся после пережитого адреналина воображение.
Звук повторился. Но теперь с другой стороны.
Краем глаза я заметил какое-то движение и… отблеск золота? Вот только когда снова повернулся за шорох, в ответ на меня смотрела лишь кромешная темнота.
– Мы истину, похожую на ложь, должны хранить сомкнутыми устами…
Я вздрогнул, уловив едва слышный шепот.
Фонарь над головой моргнул раз, другой, третий, затем снова потух. Я протер глаза, пытаясь понять, не накачали ли меня незаметно наркотиками. Другого объяснения всему происходящему я найти не мог.
Треск.
Треск.
Треск.
– Кто здесь? – прорычал я, теряя терпение.
Мне, блядь, осточертели эти игры. Если надо мной так решили поиздеваться копы, то я расстреляю их, потому что смеяться этой ночью в мои планы не входило. Или мне на самом деле казалось? Я же не мог настолько сойти с ума?
Я встряхнул головой, пытаясь унять голоса в голове.
– Ад – пустота, унылая могила… Должны живые мертвым помогать…
Вдруг из теней начали выходить люди.
Мое тело впервые в жизни по-настоящему окаменело. Я застыл на месте, вцепившись пальцами в руль мотоцикла, пока сердце сжималось от осознания, какому произведению принадлежат эти строчки.
Той поэме, которую любит Бишоп.
Фигуры в черных плащах медленно обступали меня, создавая идеально ровный круг. Я быстро огляделся и насчитал девять человек. Это какая-то шутка? До Хэллоуина, черт возьми, еще далеко.
– Здравствуй, Малакай.
Человек в маске, похожей на вытянутое лицо Анубиса, вышел вперед и склонил голову набок. Его голос был изменен, но я узнал в нем мужчину. Моя ладонь тут же нащупала за спиной пистолет и сжала рукоять, готовясь совершить выстрел.
– Что вам от меня нужно? – тихо спросил я.
Мужчина хрипло засмеялся. Остальные восемь человек сохраняли тишину, благодаря чему я сделал вывод, что он у них главный.
– Покаяние, – ответил человек в маске. – Стоит ли напоминать, сколько грехов ты совершил за эти годы? Как минимум перешел дорогу Кругу, а мы этого не прощаем.
– Какому, блядь, Кругу? – прорычал я, чувствуя нарастающее раздражение.
Человек поднял руку и бросил мне что-то. Я инстинктивно поймал предмет, оказавшийся монеткой, и увидел на ней символ треугольника, поделенный по горизонтали на девять равных частей.
Мой недоуменный взгляд вернулся к мужчине.
– И что это значит?
– То, что ты покаешься за грехи своего ближнего, Малакай.
Из меня вырвался смешок.
– С чего вы взяли, что я буду в чем-то каяться? И о каком ближнем идет речь?
– Наша сила – это знание, – неторопливо ответил он и сложил руки за спиной. – А его мы имеем в достаточных количествах. Хочешь ли ты, чтобы мир узнал, как хладнокровно твой брат убил Аннабель Картрайт? Хочешь ли ты, чтобы его посадили в тюрьму или… психиатрическую больницу? Второй вариант даже лучше первого.
Я почувствовал сухость в горле и тяжело сглотнул. Если сначала всё это казалось мне спланированным спектаклем, то сейчас… в меня медленно просочился страх. Потому что никто не знал правду о том, как умерла Аннабель.
Никто.
– Как вы это сделаете? У вас нет доказательств.
Мужчина усмехнулся.
– Может, это и к лучшему? Доказательств того, что Круг покончил с Милосскими, тоже ведь нет.
Я застыл на месте.
Казалось, мне послышалось.
– Что вы сейчас сказали? – прошептал я.
– Мы долго не могли понять, где просчитались, и только спустя несколько лет узнали, что наследница семьи Милосских выжила после нападения, – лениво протянул мужчина. – Представляешь наше удивление? Кругу понадобится несколько минут, чтобы разрушить жизни их обоих. И Бишопа, и… Венеры? Так ведь зовут твою возлюбленную?
Я резко вытащил из-за спины пистолет и направил в голову мужчины. Мои пальцы подрагивали, а грудь поднималась и опадала от рваных вдохов. Я почувствовал, как сердце сжимается от тревоги, прокатившейся по телу.
– Вы не посмеете. Троньте их хоть пальцем – и я разрушу уже ваши жизни.
В тишине улицы раздался смех. Мужчина не испугался направленного на него пистолета. Он склонил голову в маске, словно сам напрашиваясь на выстрел.