Она снова поцеловала меня в щеку и развернулась к мужу, однако из кармана ее платья что-то выпало.
– Постойте!
Я наклонилась и подобрала монетку.
– Вы обронили.
Развернувшись, Мюриэль опустила взгляд на мою протянутую ладонь, и в мгновение ока черты ее лица преобразились. Она резко выхватила монету и посмотрела на меня совершенно другим взглядом. От прежнего великодушия не осталось и следа.
– Не трогай то, что не принадлежит тебе, девочка, – раздался ее угрожающий шепот.
Я проводила ее спину удивленным взглядом.
Это же обычная монета. Чего так злиться?
Следующий час был наполнен уймой бессмысленных разговоров и наигранным смехом, от которого к горлу подкатывал тошнотворный ком. Гости по очереди подходили ко мне и поздравляли с прохождением родителей в совет.
Здесь собрались все сливки Таннери-Хиллс: я даже увидела профессора Аллена и мистера де Кастро, представляющих Академию Золотого Креста. Они оба приобняли меня, и я сдержала желание отмыться от прикосновения отца Изабель.
Мы с Дарси всегда относились к нему с подозрением. Но после того как узнали, что он сделал с мамой нашей лучшей подруги, подозрения превратились в настоящее презрение. Ненависть. Злость. Страх за Изабель, потому что она живет с ним под одной крышей.
Почему его не посадили? Списали на самооборону.
На самооборону от женщины, которая никогда ни на кого не поднимала руку.
Мы хранили этот секрет. Изабель наши – нет.
При мыслях о ней сердце тоскливо кольнуло, и словно по команде я увидела в толпе гостей копну клубничных волос.
Изумрудное платье Изабель переливалось под светом хрустальной люстры, пока она проплывала по залу с присущим ей высокомерием, покачивая стройными бедрами. Ткань идеально облегала ее изгибы, а красная помада притягивала внимание к скульптурному лицу, усыпанному мелкими веснушками.
Смотря сейчас на эту уверенную, задиристую и надменную девушку, я не переставала видеть перед собой другую Изабель.
Ту, которая ударила Уинтер кулаком по лицу, когда она назвала Дарси чокнутой. Ту, которая промывала мне раны, когда я падала с велосипеда. Ту, которая хоть и скрывалась за образом принцессы, но в глубине души была настоящей воительницей.
Проходя мимо, она даже не удостоила меня взглядом.
Я не сдержалась и схватила ее за руку.
– Подожди, у тебя здесь нитка.
Вскинув брови, Изабель удивленно посмотрела на меня, когда я полезла в сумочку и достала из нее маленькие ножницы.
– Собираешься вонзить мне их в глаза?
Я невесело усмехнулась.
– Для этого у меня есть другое оружие. Стой на месте.
Присев на корточки, я потянулась к подолу ее платья и срезала торчащую нитку. Однако когда ткань немного сдвинулась и открыла обнаженное бедро, мой взгляд зацепился за чернила татуировки.
IDL.
– Вау, ты всё-таки сделала это, – выдавила я с легким сожалением, потому что она всегда рассказывала нам, как хочет набить что-то на своем теле. – Какое у нее значение?
Когда я подняла голову, Изабель резко отступила.
– Спасибо, – бросила она, проигнорировав мой вопрос.
Я не успела остановить ее: она развернулась и испарилась так быстро, будто сбегала от федерального розыска. Мне хотелось догнать ее и выбить правду любыми способами, но я знала свою бывшую подругу – она бы не сдалась даже под угрозой пыток.
Я медленно выдохнула и поднялась с колен.
Как вдруг меня пронзило осознание.
IDL.
Я снова прокрутила в голове три буквы. Неужели… они обозначали наши имена? Изабель, Дарси и Леонор? Это не могло быть простым совпадением. Мы часто выцарапывали эти инициалы на школьных партах, за что получали выговор от преподавателей.
Но почему? Почему она сделала это, если наши пути давно разошлись?
По ее же желанию.
Встреча с Изабель сбила меня с толку, но уже через несколько минут внутреннего монолога ко мне подошли следующие гости. Вскоре я заметила в толпе родителей Джереми и Алекса и поняла, что если не поздороваюсь, у них возникнут вопросы.
– Добрый день, Присцила. – Я поцеловала миссис Ротшильд в щеку и кивнула ее супругу, сидящему в инвалидной коляске. – Оскар, рада снова встретиться с вами.
Между нами было принято называть друг друга по именам, поэтому я также поприветствовала Офелию и Чарльза – родителей Алекса.
От присутствия последнего по коже пробежали мурашки. Длинные волосы спускались ниже плеч и делали его похожим на злодея из книг, в то время как пепельная коса и светлая кожа Офелии резко контрастировали с его образом. На меня словно смотрел труп невесты из мультфильма Тима Бертона и граф Дракула, в которого мы превратили Алекса на Хэллоуин.