– Хоть кто-то из наших детей знает значение слова долг, – скривился Оскар Ротшильд и подозвал к себе официанта. – Если бы Джереми хоть раз подумал своей тупой головой, то не гонял бы мяч по полю, а заботился о своем будущем.
– Оскар, – одернула его Присцила, неловко улыбнувшись Шепардам.
– Он прекрасный игрок, – вступилась я за друга.
– Такой же прекрасный, как если я сейчас выйду на поле, – мерзко засмеялся Оскар и указал на свои ноги. – Это бы принесло больше пользы, чем мой бездарный сын.
Я сжала руки в кулаки, чтобы не наброситься на это гадкое подобие человека. Хорошо, что Джереми здесь не было. Хоть большую часть времени на его лице сияла улыбка, я знала, что глубоко внутри сердце моего друга обливается кровью от такой отцовской любви.
Деньги и власть затмевали разумы жителей Таннери-Хиллс, а понятие семьи уходило на задний план. Я могла по пальцам пересчитать, сколько в нашем городе любящих отцов и матерей.
– Дамы и господа, минуту внимания! – раздался сквозь гул толпы мужской голос.
Мы обратили взгляды на низкую сцену в конце зала, окруженную живым оркестром. Отец Дарси подошел к микрофону, поправив лацканы твидового пиджака.
Существовали люди, которые могли приковывать к себе внимание одним появлением. Ричард относился именно к ним. Когда он входил в помещение, остальные замолкали. Возможно, именно поэтому он и стал главой городского совета: другого человека на его месте уже давно бы съели, даже косточкой не поперхнувшись.
– Все вы знаете, по какому поводу мы сегодня собрались. Я бы хотел поприветствовать на этой сцене новых членов городского совета – тринадцатую семью, которая будет работать во благо жителей Таннери-Хиллс. Тереза и Элайджа Монтгомери!
Зал взорвался аплодисментами, будто по вечерам они не поливали моих родителей грязью.
Мама первой вышла на сцену, растянув губы в широкой улыбке и прикладывая к глазам носовой платок, будто могла расплакаться от счастья. Отец следовал за ней такой же отстраненный, как и прежде.
Я не стала слушать их речь и, попрощавшись с родителями Алекса и Джереми, незаметно надела беспроводные наушники, скрыв их завитыми в локоны волосами. Песня Addison Rae — Fame is a Gun сразу же заставила меня расслабиться.
« You know I keep it real, I live for the appeal
Knew it from the start, it was the only way to mend my broken heart7[1]».
Поправив маску с розовыми перьями, я остановила официанта и взяла в руки бокал шампанского.
– Благодарю, – улыбнулась молодому мужчине.
– Всё для вас, мисс Монтгомери, – поклонился он.
Песня проигрывалась уже в пятый раз, когда со сцены объявили начало бала. Не успела я сбежать, как меня перехватил какой-то парень и предложил потанцевать. Пришлось снять один наушник, чтобы слышать музыку оркестра. На мой взгляд – совершенно отвратительную.
Минут через двадцать передо мной остановился профессор Тюдор. Клянусь, как только я увидела вблизи его бесчувственные серые глаза, живот стянуло в узел от тревоги.
Да, вот правильное слово, описывающее этого человека – тревога.
Когда Алистер приблизился ко мне, воздух потяжелел, а взгляды танцующих устремились куда угодно, только не на нас. Этот мужчина источал энергию хищника, который не рычал, а ждал момента, когда жертва сама прыгнет в его ловушку.
– Можем сделать вид, что мне подсыпали что-то в бокал? – лениво протянул профессор, опустив взгляд на наручные часы.
Его верхняя губа скривилась, когда он поднял подбородок и осмотрел кружащиеся вокруг пары.
– С радостью, – выпалила я, мечтая, чтобы он поскорее свалил отсюда.
– Приятно знать, что этот город прогнил не до костей.
Тюдор развернулся и твердыми шагами двинулся к выходу, а я моргнула, удивившись такой наглости. Не по отношению ко мне, а по отношению… к самому мероприятию. Ко всем, кто на нем присутствовал.
Что ж, он начинал вызывать у меня уважение.
Но это не отменяло того факта, что он был чертовски пугающим. Как отколовшийся от ледника айсберг, который мог потопить собой весь корабль.
Когда после профессора ко мне никто не подошел, я достала из сумочки второй наушник, но отвлеклась на чей-то громкий смех – ей-богу, семья Гудвинов вызывала у меня много вопросов. Складывалось ощущение, что они постоянно под чем-то.
В следующее мгновение я ощутила, как кто-то невесомо касается моей ладони. Холодные пальцы забрали из нее второй наушник, и я резко развернулась, встретившись взглядом со светло-голубыми глазами.