С губ сорвался прерывистый вздох.
– Потанцуем? – послышался глубокий голос, от которого внутри меня всё перевернулось.
Сердце пропустило несколько ударов, но я коротко кивнула и почему-то снова почувствовала себя шестнадцатилетней девчонкой, сбегающей с вечера в попытке обрести свободу.
Мужчина в черной маске надел наушник и протянул мне ладонь, закусив колечко в нижней губе. Я не смогла подавить дурацкую улыбку, когда песня начала играть по новому кругу, совершенно не напоминая ту, под которую танцевали другие пары.
Вложив ладонь в его грубую и мозолистую, я шагнула вперед, и мужчина притянул меня за талию к своей груди. Я прикрыла глаза, когда он наклонился и коснулся носом моих волос, сделав глубокий вдох.
– Вы умеете танцевать? – прохрипела я, поднимая взгляд.
Уголок его губ приподнялся.
– Сейчас и узнаем.
Он сделал первый шаг, чуть не заставив меня взвизгнуть от неожиданности. Я поспешила подстроиться под его быстрый темп, соответствующий музыке в наушниках. Какая-то дама наградила нас удивленным взглядом, медленно покачиваясь из стороны в сторону.
– Вы хотите нас опозорить? – Я не сдержала тихий смешок, когда он поднял руку и покружил меня вокруг своей оси. Мое шелковое розовое платье разлетелось вокруг бедер, как лепестки роз. – Завтра наши лица появятся на первой полосе газеты.
– Но ведь вам нравится быть в центре внимания, – произнес он, снова притянув меня к своему телу.
– Вы, наверное, полная моя противоположность.
Мужчина наклонился к моему уху и прошептал:
– Чего только не сделаешь ради красивой женщины.
Знала ли я, кто передо мной?
Ответ очевиден. Даже в маске и классическом костюме я бы узнала его среди тысячи человек. Но мне нравилось, что сейчас мы были простой парой, по случайности встретившейся на балу. Без прошлого. Без обязательств. Без мыслей о том, что будет дальше.
На удивление Малакай не только хорошо пел, но и танцевал. Я успевала только хихикать и повторять его шаги, кружась под стремительный темп музыки. Его кристальные глаза сверкали мириадами звезд, пока он наблюдал за моими движениями, даже не пытаясь скрыть улыбку, от которой на левой щеке выступила небольшая ямочка.
Снова покружившись, я споткнулась на высоких каблуках и взвизгнула, но Малакай вовремя подхватил меня за талию, не сдержав искреннего смеха.
– Три бокала шампанского?
– Два с половиной, – надулась я.
Мы не замечали, как на нас смотрели гости, которые, наверное, посчитали нас сумасшедшими. Никто не знал, что мы находились в своем мире, поглощенные друг другом. Первый шаг, второй, третий – мелодия начинала играть заново, заставляя нас задыхаться от нехватки воздуха.
Малакай вытянул правую руку, а я сжала ее левой. Он резко дернул меня к себе, и я опустилась на его согнутое бедро, прогнув спину в пояснице. Его лицо застыло в миллиметре от моего, а горячее дыхание опалило губы.
– Гребаные бабочки в животе, – пробормотал он.
Моя голова кружилась от его морского запаха, не давая сосредоточиться.
– Что?
Он поднялся и притянул меня к себе, после чего развернул лицом к оркестру. Спина соприкоснулась с его грудью, когда он положил ладони на мои бедра и замедлил ритм.
– Такая музыка всегда играет на подобных вечерах?
– Ужасная, правда? – выдохнула я, когда его губы мягко прижались к моей шее. – У меня был знакомый, который мог бы провести им мастер-класс.
– Знакомый? – раздалось его недовольное ворчание.
– Даже не спрашивай. Еще он умел петь, но даже при мне стеснялся делать это. Хотя знаешь, получалось у него и правда отвратительно.
Я кожей почувствовала его усмешку.
Малакай прижался губами к моему уху. А затем его бархатистый голос заставил мое тело наэлектризоваться, потому что я услышала слова песни, которую он исполнял мне несколько лет назад.
« They can call it faith or may be destiny
The only thing on my mind is you and me
Trapped in the dark, you're my only light
It's me against the devil, I'm ready to fight».8[1]
Его хрипловатый баритон растекался по моему телу, как сладкий мед. Приоткрыв губы, я смотрела прямо перед собой, завороженная и словно находящаяся под гипнозом.
Его пение всегда так действовало на меня. Я просто замирала и переставала существовать, полностью отдаваясь ему, как Дьяволу, о котором он пел.
– Лучше Джонни Фауста?9[1] – спросил он, вернув меня в реальность.
Я развернулась в его руках и встретилась с пронзительными глазами.
– Надеюсь, вы поете не о себе.
– А если и так? – Его бровь выгнулась.
– Думаю, вашей избраннице будет тяжело сражаться с вашими демонами.