Без предупреждения я прижался лбом к ее лбу и погрузился в нее одним глубоким толчком.
Блядь, да.
Ее тугое тепло сжало и окутало меня, вырвав из горла протяжный стон. По телу прошлась мощная дрожь. Леонор вскрикнула, но я впился в ее губы поцелуем, проникнув внутрь языком. Сильнее сжав ее ягодицу, я вышел и вновь насадил ее на свой член. Затем еще раз. И еще раз.
– Малакай! – ахнула Леонор, откинув голову на стену. – Боже, не останавливайся!
Я начал вбиваться в нее жесткими и глубокими толчками. По лбу скатилась капля пота, голова закружилась от нарастающего, словно ураган, удовольствия. Я изголодался по ней, как охотник по добыче. Каждое движение заставляло меня скатываться вниз по спирали и сдерживать оргазм, намеревающийся опрокинуть меня в пропасть.
Она кончает первой.
Всегда.
– Это последний раз, когда я вижу на тебе руки других мужчин, – прохрипел я. – Больше никто не прикоснется к тебе. Я убил стольких, что еще несколько имен ничего не изменят.
Я прикусил ее челюсть и прошелся поцелуями вниз по шее.
– Мы расстались. Ты… ты не имеешь права контролировать меня.
– Можешь сколько угодно делать вид, что с легкостью отказываешься от меня, от этого, от нас, но я знаю правду, Куколка. Знаю, блядь, о ком ты думаешь, когда ласкаешь себя по ночам.
Из нее вырвался всхлип.
– Это так… несправедливо. Почему с тобой так хорошо? – проскулила она, найдя мой взгляд своими остекленевшими глазами. – Почему с тобой всегда так хорошо?
– Это, – я вошел в нее еще жестче, отчего по ее щеке скатилась слеза, – не просто хорошо. Ты забудешь это слово, когда я заставлю тебя кончить так сильно, что ты не сможешь ходить еще несколько дней.
Капля воска снова упала на ее кожу, и она сжалась изнутри, закатив глаза к затылку. Я начал трахать ее еще безжалостнее. Каждый выпад бедрами прижимал ее к стене, пока она задыхалась и плакала от блаженства. Это было полным безумием. Опасным, диким, первобытным.
– Не сейчас! – взмолилась Леонор.
Я обвел круговым движением ее клитор и сильно надавил.
– Сделай это.
– Нет, еще рано! Ах, черт!
Как бы сильно она не сопротивлялась, спустя несколько толчков ее тело содрогнулось от яркой вспышки. Спина выгнулась дугой, а стенки запульсировали и стиснули меня, не давая протолкнуться.
– Малакай! – вырвался из нее крик.
Это ощущалось так, блядь, прекрасно.
Так знакомо и правильно.
– Хорошая девочка, – похвалил я Леонор и медленно вышел из нее. – Я слишком соскучился по этому ощущению, поэтому не расслабляйся раньше времени, Куколка.
Пока она пыталась успокоить дыхание, я развязал ее руки и опустился вместе с ней на колени. Подтянув ее безвольное и расслабленное тело чуть правее, развернул к себе спиной, заставив положить ладони на зеркало.
Наши взгляды столкнулись в отражении.
Мой – голодный. Ее – затуманенный оргазмом.
Схватив Леонор за волосы, я вошел в нее сзади.
– Видишь это? – прохрипел, удерживая зрительный контакт. – Ничто и никогда не заменит тебе это чувство. Потому что ты всегда принадлежала, блядь, мне. Запомни это раз и навсегда.
Моя потребность в ней была намного больше, чем просто телесный контакт, поэтому я перестал сопротивляться желанию овладеть ей. Пометить каждый кусочек плоти. Навечно остаться внутри, чтобы никто другой даже не смотрел в ее сторону.
Она чувствовалась слишком хорошо.
Так, будто была создана для меня.
Ее задница шлепалась о мой пах с каждым резким, карающим, неумолимым толчок. Я не мог перестать наблюдать, как моя твердая длина входит и выходит из нее. Леонор распахнула рот в молчаливом крике, когда я ненадолго остановился внутри, чтобы прочувствовать каждый дюйм ее жара.
Мой взгляд переместился выше и снова нашел ее глаза.
– Кончай еще раз.
– Я не могу. – По ее лицу потекли слезы, она задрожала, но сильнее стиснула меня изнутри. – Я… Я сейчас…
– Кончай, Леонор.
Влага затопила член, когда она достигла пика и дернулась в моих руках, прижавшись лбом к зеркалу. От вида ее раскрасневшегося лица, мокрых дорожек и воска на груди меня словно пронзило молнией, и я сжал челюсти, когда оргазм подобрался слишком близко.
Толчок.
Толчок.
Толчок.
Вдруг Леонор отстранилась от зеркала и прижалась спиной к моей груди, повернувшись ко мне лицом. Ее губы с жадностью захватили мои, а пальцы скользнули в волосы, притянув меня ближе.
Этот поцелуй был таким же голодным, но помимо этого… нежным. Таким сладким и ласковым, что я содрогнулся.