С того дня, когда всё полетело к чертям.
Меня до сих пор мутило от воспоминаний, пока мы двигались в наш класс, где проводили большую часть времени. Здесь ничего не изменилось – только исчезла жизнь. Наш смех, наша игра на фортепьяно, наши стоны и тихие признания, произнесенные под покровом ночи.
Сильнее закутавшись в пальто, я шла за Малакаем и не отводила взгляда от его напряженных плеч. Хлопья снега путались в его волосах, и я подавила желание смахнуть их.
Остановившись посреди класса, Малакай замер.
Я не могла произнести ни слова.
Что с тобой сделали?
Почему ты не рассказал мне?
Кто именно заставил тебя пройти через это?
Вопросы крутились на кончике языка, но я молчала. Вдруг Малакай поднял руки и начал раздеваться. Я смотрела на него с непонимание, однако не стала останавливать. В этом мгновении не было ничего возбуждающего и сексуального. Потому что он обнажал не только тело, но и душу.
Малакай медленно снял куртку и отбросил ее в сторону. Затем схватился за толстовку и, развернувшись ко мне спиной, стянул ее через голову.
Я медленно выдохнула.
Нет…
Слезы градом заструились по моим щекам, пока взгляд метался по его изувеченной коже. Тонкие и толстые шрамы. Обгоревшие куски плоти, из-за которых татуировки поменяли контуры. Следы от затушенных сигарет около родимого пятна под лопаткой. Узкие борозды от ударов ремня или кнута.
Но главное – одно слово, вырезанное вдоль позвоночника.
Co rpse.
Я не сдержалась и упала на колени.
– Труп, – тихо произнес Малакай. Это слово прорезало пространство и отскочило от стен, заставив мою грудь мучительно сжаться. – То, чего они добивались. Сделать меня мертвецом.
Медленно повернувшись, он встретился со мной взглядом.
– И у них это получилось.
Я не сдержала очередного рыдания, вскинув дрожащую ладонь и закрыв ей рот. Меня затрясло так, словно я находилась на его месте, когда он переживал это. Крик зародился в горле, и у меня не получилось подавить его. Я беззвучно заплакала, не отводя взгляда от его глаз.
Малакай подошел ко мне и опустился на колени. Его грудь пересекали десятки, а то и сотни шрамов. Разной длины, разной глубины. Но все они были оставлены людьми, которые не заслуживали прощения. Ад – место, которым они закончат свой путь.
Я протянула дрожащую руку и коснулась шершавой неровности под сердцем. Склонив голову, Малакай стиснул челюсти, словно это приносило ему физическую боль.
Далее я опустила взгляд и увидела на его руке…
Клеймо.
Выжженный символ треугольника пересекали девять линий, прямо как на предплечье мисс Карлтон. Меня пробрала дрожь ужаса. Я никогда не видела ничего страшнее. Потому что это был не простой шрам, а метка, означающая твою неволю. Означающая тот кошмар, который ты пережил.
И они подвергли этому его.
Моего Волчонка.
– Впервые Круг Данте нашел меня, после того как я убил по приказу Адриана Шона Стюарта, – тихо объяснил он, и я зажмурилась, не желая верить его словам. – Они сказали, что я должен расплатиться за грехи ближнего, иначе…
Его голос дрогнул.
Я открыла глаза и встретила его опечаленный взгляд.
– Иначе Бишоп попадет в психиатрическую больницу или тюрьму за убийство матери. Это была одна из причин, почему мне пришлось сдаться им добровольно. В обществе состоят слишком влиятельные люди, которые без проблем могут разрушить жизнь моего брата.
– Бишоп убил свою маму? – прошептала я.
Малакай кивнул.
– Аннабель растлевала его. Только в могиле ей и место.
Боже мой.
Теперь его поведение обрело для меня смысл. Чего мог требовать мир от взрослого мужчины, который познал любовь матери не в том плане, который был заложен в нас природой?
– И еще Круг Данте…
Малакай прервался, словно ему физически было тяжело произносить следующие слова. Я затаила дыхание, приготовившись к чему-то непоправимому.
– Они сказали, что если я не уйду, то наследницу Милосских постигнет та же участь, что и ее родителей.
Смотря в его глаза, я моргнула один раз.
Второй.
Третий.
Страх прокатился по телу, когда я поняла, что он знает. Капля пота скатилась по позвоночнику, и мое дыхание участилось, когда началась гипервентиляция. Я отшатнулась от него и прижала ладони к груди, пытаясь успокоить сошедшее с ума сердца.
Они знают.
Они знают.
Они знают.
– Не бойся, я никому не рассказал. – Малакай придвинулся ближе и стиснул мои ладони, прижав их к своей груди. Он наклонился ниже и поймал мой взгляд. – Пожалуйста, Куколка, дыши. Всё в порядке, хорошо? Я знал об этом много лет и никому не сказал. Твоя правда в безопасности, пока ты сама не захочешь о ней рассказать.