– Малакай? – прошептала я, включив лампу на прикроватной тумбе.
Он резко отвернулся к окну и закрыл лицо ладонью.
– Почему ты не спишь? – Его голос хрипел от слез. – Тебе рано вставать на учебу.
Наверное, в этой ситуации мне стоило быть сильной, но я просто не могла сохранять спокойствие, когда видела, как он плачет. Малакай плачет. Человек, который всегда контролировал эмоции и только со мной не боялся проявлять их.
– Малакай, – мягко повторила я, хотя голос задрожал. Я медленно подошла к нему и коснулась пальцами его волос. – Что случилось, Волчонок?
Он резко дернул головой и спрыгнул с подоконника, отвернув от меня лицо.
– Наверное, я лучше пойду. Не хотел тебя будить.
Я схватила его за край толстовки.
– Ты никуда не уйдешь. Пожалуйста, расскажи мне, что произошло. Чем я могу помочь?
Он молча обошел меня и двинулся к рюкзаку, лежащему на рабочем столе, но я вырвалась вперед и вскинула руки в стороны.
– Нет! – прокричала шепотом, чтобы не разбудить родителей. – Клянусь, я заору на весь дом, если ты не останешься. Поговори со мной.
Он тяжело выдохнул и пробормотал:
– Ничего не случилось, Леонор. Просто плохой день.
– Почему плохой?
– Проблемы на работе.
Я сделала шаг и обхватила пальцами его подбородок, насильно развернув к себе лицом.
Дыхание прервалось, когда взгляд встретился с его покрасневшими глазами. На впалых щеках застыли мокрые дорожки, и я впервые увидела Малакая таким разбитым. Таким сломленным и испуганным.
– Волчонок, – прошептала я, чувствуя, как в уголках глаз собираются слезы. – Почему ты плачешь?
Он слабо улыбнулся.
– А почему плачешь ты?
– Мне страшно.
Страшно, что твои глаза покраснели не только из-за слез. Страшно, что зрачки расширились не только потому, что ты смотришь на меня. Страшно, что с тобой что-то происходит, но ты не говоришь мне правду.
В его позе читалось сомнение, словно он хотел броситься прочь, но тело отказывалось делать это. Малакай бегло осмотрел мое лицо, опустил взгляд к своей футболке с Guns N' Roses, в которой я спала, и снова столкнулся с моими глазами.
Не уходи.
Он шагнул вперед и обхватил ладонями мои щеки, смахнув с них слезы.
– Когда я рядом, тебе не стоит бояться, Куколка.
Малакай наклонился и прижался поцелуем к моим губам, и я так сильно испугалась, что он будет последним. Почему-то внутри меня начало зарождаться предчувствие чего-то… плохого и неминуемого.
Он целовал меня медленно и размеренно, словно запоминая наш вкус. И я, как самая слабая девчонка, могла просто сдаться под его ласками.
– Хочешь, расскажу тебе тайну? – прошептал Малакай.
Рассеяв дымку в голове, я слегка отстранилась.
– Какую?
Он нежно поцеловал меня в лоб. Затем в кончик носа, заставив весело поморщиться. Переместился к уголку губ, а после него – ко второму. Малакай осыпал мое лицо маленькими поцелуями, а я чувствовала, как трепещут бабочки в животе.
Со мной Малакай всегда был таким разным. До безумия нежным и романтичным, но он всегда оставался тем же опечаленным мальчиком, которого я встретила в особняке Тюдоров. Тем же закрытым парнем, с которым мы держались за руки в автобусе. Тем же наглым мужчиной, который любил поддразнивать меня и заставлял стонать, лаская мое тело самыми разными способами.
Прижавшись губами к моему уху, он прошептал:
– Я так сильно люблю тебя, что никогда не смогу отпустить.
Эти слова…
Боже, эти слова…
Я мечтала услышать их несколько лет, фантазировала и проговаривала перед зеркалом, думая первой признаться в чувствах. Но когда он произнес это признание своим низким хрипловатым голосом, от которого мои колени подкашивались, никакая фантазия не могла сравниться с реальностью. Это ощущалось как рождение новой галактики, как звездопад в осеннюю ночь, как горячий кофе ранним утром.
Это ощущалось как дом.
Как любовь на грани одержимости.
В груди словно распустились цветы, а жизнь обрела новые краски. Я не смогла сдержать широкой улыбки, потому что знала – его чувства искренние. И взаимные.
– Не отпускай меня, слышишь? Потому что я тоже люблю тебя, Волчонок.
Он моргнул, и краснота испарилась из его глаз. Они стали чистыми и вновь обрели свой кристально-голубой цвет, будто мои слова разогнали тьму, в которой он находился до моего пробуждения.
– Ты… любишь меня?
– Больше всего в этом мире.
Малакай улыбнулся, словно я подарила ему луну.