Он не замечал меня, а я сгорала от ярости.
От ярости за то, что он всё испортил.
Вырвавшись на улицу, я глотнула свежий воздух и прикрыла глаза, чтобы взять эмоции под контроль. Эти двое сильно обидятся, если я вернусь в гараж, ударю ту блондинку головой об капот, а ему отрежу член? Или яйца? А лучше всё сразу.
– Ненавижу эвакуаторы, – прорычала я и гневно зашагала к машине. – Ненавижу Глорию. Ненавижу Аттвуда. Ненавижу Синнерс…
Меня резко схватили за запястье.
– Что тебе нужно, Леонор?
Малакай развернул меня одним легким движением, и я чуть не врезалась в его грудь, быстро подняв голову.
Дыхание перехватило, когда взгляд столкнулся с его пронзительными глазами.
Они всегда завораживали меня. Я впервые видела, чтобы к краям радужка становилась кристально-белой, словно только что выпавший снег, а в центре переливалась всеми оттенками голубого. Глаза Малакая напоминали замерзшую реку на севере Англии, но я знала, что сердце, стучащее в его груди, могло растопить любой лед.
Когда-то, но не сейчас. Не после того, что между нами произошло.
Я застыла на месте, не в силах пошевелиться, сделать вдох, закричать на него. Глаза метались по знакомому и одновременно незнакомому лицу, после чего опустились к длинным пальцам, сжимающим мою руку.
Наше первое прикосновение за два года.
Мне казалось, что я больше никогда не почувствую на себе его ледяную кожу. Не уловлю дымчатый запах, пропитавший футболку с Pink Floyd. Не услышу хрипловатый голос, кружащий голову своей мелодичностью.
Я попрощалась с ним, как со старой вещью, от которой нужно вовремя избавляться.
От Малакая Стикса нужно вовремя избавляться.
Иначе он уничтожит тебя.
– Ты меня слышишь, Леонор?
От звука моего имени, произнесенного низким баритоном, по телу прошлась дрожь. Только если раньше в общении со мной он говорил мягко и лениво, будто никуда не торопился, то сейчас мы вернулись к нашей первой встрече в особняке Тюдоров.
Холодная неприступная крепость.
– Всё в порядке, – бросила я, снова встретившись с ним взглядом. Таким… пустым и незаинтересованным. – Машина заглохла, а твой гараж был ближе всего. Я поищу другой, поэтому не утруждай себя общением с жалкими и мерзкими сучками.
Вырвав руку из его захвата, я развернулась к машине.
Однако он снова сжал ее.
– Ты можешь успокоиться?
– Сам успокойся! – рявкнула я и стремительно развернулась, хлестнув его волосами по лицу. Так этому придурку и надо. – Не думаю, что ты хочешь меня видеть, поэтому давай разойдемся и забудем последние пять минут.
Отпустив меня, Малакай медленно провел ладонью по щеке.
Затем посмотрел на свои пальцы и нахмурился.
Думает, будто прикосновение ко мне может заразить его? Скорее, это мне стоило волноваться. Я наслушалась о его похождениях и знала, сколько девушек он перетрахал в Синнерсе.
Всех.
Малакай сжал руку в кулак и убрал ее в карман джинсов.
– Если у тебя завалялись деньги, можешь хоть весь день вызывать эвакуатор и перегонять машину с места на место, – пожав плечами, протянул он скучающим тоном. – Мне плевать, кто заказчик, если он платит деньги.
Я усмехнулась и подавила желание дать ему пощечину.
– Не думала, что время так меняет людей. Раньше ты не считал деньги чем-то важным.
– Раньше больше не существует.
Да, Малакай. Тебе не нужно мне об этом напоминать.
Он вел себя так, будто не было этих двух лет нашей разлуки. Не было того, что происходило до нашей разлуки. Меня буквально трясло от ярости, потому что он всем видом показывал, как сильно хочет вернуться к траху какой-то визгливой девчонки.
Сглотнув яд, я кивнула ему за спину.
– Гараж твоего дяди?
– Разве тебе есть до этого дело? – только и ответил Малакай.
– Нет, просто он будет не особо рад тому, чем ты занимаешься в его отсутствие. Помнится, когда-то ты говорил, что он упрекает тебя за любую оплошность. Разве передача венерических заболеваний не является ей?
Его лицо осталось бесстрастной маской, когда он медленно ответил:
– Не больше, чем разговор с тобой.
Ауч. Это больно.
Мы стояли друг напротив друга в каком-то крошечном шаге, который разделял нас сильнее, чем сотни километров.
Летний ветер развевал его чернильные волосы, небрежно спадающие на лоб. Колечко в нижней губе блестело в свете солнца, и я почувствовала тянущую боль в груди, когда вспомнила наш первый поцелуй. Когда вспомнила, как оттягивала украшение зубами, заставляя его стонать от желания.
Забудь.
Забудь.