Может, он в кабинете Адриана?
Я дошел до нужной двери и дернул за ручку, но она не поддалась.
Мне в любом случае стоило забрать черную бухгалтерию, поэтому я достал из кармана ключ, дубликат которого мне сделал Бишоп. Конечно, Адриан бы до такого не снизошел. Он бы скорее отрубил себе руку, чем дал мне возможность входить в его пространство без его же разрешения.
Оказавшись внутри, я закрыл дверь и подошел к круглому столу.
Вдруг сбоку раздался чей-то шепот:
– Ви…
Я резко повернулся и увидел в углу кабинета, на небольшом диване, свернувшуюся фигуру.
Что за дерьмо?
– Ви… – прохрипел Адриан, не размыкая глаз. – Не уходи… Пожалуйста…
Меня пронзило такое удивление, которого я не испытывал никогда в жизни. Хоть старший Картрайт любил выпивать, он никогда не терял контроль. Я впервые видел его таким. Он лежал на диване, которого здесь раньше не было, свернувшись в позе эмбриона в своем строгом костюме. Его пальцы цеплялись за пустоту, будто он пытался кого-то поймать.
Он выглядел… жалким.
– Этот ребенок… не мой? – прохрипел он, после чего нахмурил темные брови. – Ты же знаешь, мы со всем справимся. Просто… не покидай меня, Вивьен. Пожалуйста, не уходи от меня к нему…
Вивьен.
Осознание ударило меня, как пощечина.
Бишоп рассказывал, что им с Дарси удалось узнать. Ее мама, Вивьен Ван Дер Майерс, была первой женой Адриана, но позже ушла к Ричарду и родила от него дочь. Их история оказалась слишком темной и запутанной, поскольку по какой-то причине Адриан женился на Аннабель, хотя никогда не любил ее. Именно из-за такого отношения со стороны мужа она подвергла Бишопа издевательствам, за что я возненавидел их еще сильнее.
Их всех. Они все, блядь, были виновны в нашей судьбе. Что Ричард, который состоял в Круге и занимался торговлей людьми. Что Адриан, наплевавший на своих сыновей. Что Аннабель, решившая забрать меня из детского дома в угоду своим испорченным желаниям. Что Вивьен, изменяющая своему мужу.
Они все прогнили.
Все.
И когда-нибудь каждый из них расплатится за свои грехи.
Но о каком ребенке шла речь? О Дарси?
И почему Адриан выглядел таким…
Человечным?
Где его надменность? Где его отстраненность, которой он придерживался в отношении меня? Почему кто угодно мог вызвать в нем эмоции, но не я?
Адриан всегда уважал Бишопа – это неоспоримый факт.
Он так же сильно ненавидел Аннабель.
И только я… только я был для него пустым местом.
– Я всегда буду любить тебя, – прошептал Адриан. – Всегда, моя Вивьен…
Внутри меня что-то оборвалось, когда по его щеке скатилась слеза. Мне нельзя было сочувствовать ему. Он, блядь, испортил мою жизнь, но сейчас, видя его душевную боль, меня разрывало на части от жалости.
Я тихо забрал документы и двинулся к выходу.
Кто же ты такой, Адриан Картрайт?
И что ты скрываешь от мира?
Глава 21
Наши дни
Заброшенная музыкальная школа встретила меня запахом застарелых нотных листов и завывающим ветром за окнами.
Удивительно, но даже спустя столько лет после пожара здесь работали настенные часы. Сейчас они показывали полночь, а значит, Малакай уже ждал меня на нашем месте.
Войдя в класс, я увидела его, сидящим за одним из столов. Перед ним лежало около десятка пистолетов, а под ногами валялась большая черная сумка, из которой выглядывали автоматы.
Меня пробрало легкое беспокойство от такого количества оружия.
Я тихо сняла куртку и положила ее на фортепьяно, оставшись в юбке и свитере. Январь подходил к концу: обычно в это время снег в Таннери-Хиллс уже таял, но не в этом году.
Малакай не заметил меня, сосредоточенно собирая пистолет.
– Привет, Волчонок.
Он поднял голову, и наши взгляды столкнулись. По коже пробежали мурашки, когда его глаза заскользили по моему телу, а язык скользнул по нижней губе и серебряному колечку.
– Привет, Куколка, – прохрипел Малакай.
Рассеяв туман в голове, который всегда появлялся в его присутствии, я подошла ближе и наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. Однако Малакай повернул голову и захватил мои губы своими, заставив меня застонать.
Его рука легла на мою шею и крепко сжала, не давая вырваться.
– Нам нужно поговорить, – выдохнула я, пытаясь не дать возбуждению затмить здравый рассудок.
– Секунду.
Его губы еще несколько мгновений терзали мои. Уперевшись ладонями в его плечи, я отвечала на поцелуй с таким же голодом, потому что никогда бы не смогла насытиться им.