Я подошла к нему и остановилась напротив. Мой взгляд заскользил по каждому дюйму его кожи, выглядевшей для меня как произведение искусства. Да, это сделали жестокие люди, которые должны гнить под землей, но каждое повреждение показывало его силу.
А Малакай Картрайт был самым сильным человеком на свете.
Нахмурившись, он стиснул челюсти, когда я положила ладони на его грудь. Затем прижалась к ней губами и втянула кожу в рот, застонав от его вкуса.
– Блядь… – выдохнул он.
Я провела языком по длинному шраму, не отрывая от него взгляда. Малакай застонал, когда мои зубы поскребли по его соску, а затем слегка оттянули его.
Черт, он был идеальным на вкус. Меня охватило горячее желание, когда его пальцы вплелись в мои волосы, не давая отстраниться.
– Ты красивый, – прошептала я, скользя руками по его талии к татуированной спине. – Ни один шрам не портит это, Волчонок. Мне так хочется почувствовать каждый на вкус…
Он откинул голову назад и застонал.
– Я трахну тебя так сильно, что ты не сможешь ходить.
На моих губах появилась улыбка. Я продолжила дарить ему чувственные прикосновения, которые сводили его с ума. Мне хотелось показать, насколько он прекрасен. Как мне нравится облизывать его кожу и трогать каждую мышцу, вид которых делал меня чертовски влажной.
– Достаточно.
Малакай резко потянул меня за волосы, развернув к себе спиной, и заставил подойти к роялю. Я ахнула, когда он нажал на мою поясницу, вынуждая прогнуться и схватиться пальцами за клавиши.
– Как-то раз мы договорились сыграть друг другу, Венера, – раздался около уха его шепот. – И мы сделаем это снова. Играй для меня, пока я буду играть на твоем теле.
Я всхлипнула от нетерпения, когда он задрал мою юбку. Его зубы впились в мою шею, вырвав из меня крик боли и наслаждения. Малакай начал ласкать губами каждый изгиб, лопатки и поясницу, скользя руками по моему животу к пульсирующей киске.
Обернувшись, я увидела его сверкающие глаза. Вдруг задницу обожгло болью. Я взвизгнула, когда он снова шлепнул меня и погладил горящую кожу.
– Ты слышала меня, Куколка? – спросил Малакай. – Играй, иначе я не дам тебе кончить.
У меня не нашлось слов, изо рта рвались лишь непонятные звуки, поэтому я развернулась к роялю и постаралась сконцентрироваться. Дрожащие пальцы легли на клавиши, и я застонала, потому что в ту же секунду Малакай провел по мне языком сквозь трусики.
– Какая умница, – промурлыкал он, оттягивая ткань в сторону. – Будь моей хорошей девочкой. Но помни, что за каждую ошибку я буду наказывать тебя.
Из меня вырывался тихий стон неверия. Я начала играть первую попавшуюся мелодию, и Малакай провел языком по моим влажным складкам, тихо замурлыкав. Я содрогнулась от удовольствия и сильнее прильнула к его рту, не в силах сдерживать желание.
– Малакай, пожалуйста… – простонала я. – Боже мой…
Его язык заскользил по чувствительной точке, обвел ее круговым движением и опустился ниже. Я пропустила ноту и до крови закусила губу, когда он проник кончиком внутрь. Серебряное колечко потерлось о мою киску, отчего я зажмурилась, не сдержав протяжный вздох.
Его тонкие пальцы разминали мои ягодицы, пока он творил своим ртом такие вещи, от которых подкашивались колени.
Отстранившись, Малакай шлепнул меня по ягодице.
– Плохо. Начинай заново.
Каждое нервное окончание словно обострилось, а внизу живота затянулся тугой узел. Мне так хотелось кончить, что я была на грани умолять его. Однако вместо этого, желая продлить удовольствие, я опустила пальцы на клавиши.
Музыка наполнила оркестровый зал, и я могла поклясться, что никогда не играла настолько красиво. Каждая нота совпадала с движениями Малакая, то ускоряясь и набирая обороты, то становясь тише, когда он мягко лизал мою плоть и прихватывал ее губами.
– Какая ты охренительно вкусная, – простонал Малакай и прикусил зубами клитор, заставив меня взвизгнуть. Но я продолжила нажимать на клавиши, не в силах отказаться от наслаждения, которое он собирался подарить мне. – Я бы мог лакомиться твоей киской до конца своих дней, Куколка. Ты даже не представляешь, как тяжело мне проводить хоть день без этого.
– Представляю… – выдохнула я осипшим от стонов голосом. – Потому что… я тоже не могу жить без… без этого ощущения…
Без тебя.
Он раскрыл меня большими пальцами и начал трахать языком, и во мне не вспыхнуло ни капли стеснения от позы, в которой мы находились. Малакай видел и принимал меня любой. Всегда.
Продолжая играть на пианино, я обернулась через плечо и нашла его глаза.