- Нет, мне нравится, – он улыбается.
- Я скучала по твоей улыбке, – говорю ему.
Его пальцы прекращают вырисовывать узоры на моих ладонях.
- И я по твоей, я никогда не заставлял тебя улыбаться столько, сколько ты этого заслуживаешь, – он хмурится.
Хочу что-нибудь сказать, чтобы стереть этот хмурый взгляд с его лица, но не могу лгать. Он не часто заставлял меня улыбаться.
- Да... нам нужно над этим поработать, – я говорю.
- Не понимаю, почему ты любишь меня.
- Это не имеет значения, мои чувства не изменятся.
- Письмо было глупым, да?
- Нет! Ты можешь прекратить это самобичевание? Письмо было замечательным. Я перечитала его три раза и была счастлива от того, что наконец узнала твое истинное мнение обо мне... о нас.
- Ты знала, что я люблю тебя.
- Да... но приятно, что ты помнишь все эти мелочи, вплоть до того, во что я была одета. Особенные мелочи. Ты никогда мне такого не говорил.
- Ох, – он выглядит смущенным.
Мне по-прежнему не нравится то, что сейчас он является уязвимой стороной. Эта роль всегда была моей.
- Не смущайся, – я говорю.
Он обнимает меня за талию и притягивает к себе, заставляя сесть к нему на колени.
- Я и не смущаюсь... – он обманывает.
Запускаю ладонь ему в волосы, а другую руку оборачиваю вокруг его плеча. Кажется, что я уже очень долгое время не была в его объятиях.
- А я думаю, что смущаешься, – говорю. Он смеется и утыкается носом в мою шею.
- Что за канун Рождества. Ужасно долгий день, – он жалуется, и я соглашаюсь.
- Очень долгий. До сих пор не могу поверить, что моя мать приезжала сюда. Она такая безрассудная.
- Не совсем, – он говорит, и я немного отодвигаюсь, чтобы посмотреть ему в глаза.
- Что?
- На самом деле, она не такая уж безрассудная. Да, она поступает не совсем правильно, но я не могу винить ее нежелание того, чтобы ты была со мной.
- Что? С каких пор ты на ее стороне? – я обиделась. Я поругалась со своей мамой ради него, ради нас, а сейчас он говорит, что она права.
- Я не сказал, что на ее стороне, но если бы ты была моей дочерью, я бы никогда не позволил тебе быть с кем-то вроде меня.
Я хмурюсь и слезаю с его колен, садясь рядом, на кровать.
- Ну, а я думаю, что она не права. Мы можем перестать о ней говорить, – я скулю.
Вина за все то, что я ей наговорила, всплывает в моем подсознании. За этот день у меня хватило эмоциональных всплесков на целый год. А год уже подходит к концу, не могу поверить.
- Да. О чем бы ты хотела поговорить? – он спрашивает.
- Не знаю... не о ней... давай поговорим о чем-то более хорошем. Например, каким ты можешь быть романтиком, – я улыбаюсь.
- Я не романтик, – он усмехается.
- Да, можешь не сомневаться. Это письмо было в стиле классической литературы, – я дразню.
- Это было не письмо, а записка. Записка, в которой предполагался быть всего один абзац, – он закатывает глаза.
- Конечно, тогда романтическая записка, – я улыбаюсь.
- Не могла бы ты помолчать, – он стонет.
- Сейчас ты опять раздражаешь меня только для того, чтобы я назвала твое имя? – смеюсь.
Он действует слишком быстро, чтобы я смогла отреагировать, Гарри хватает меня за талию и толкает на кровать, нависая надо мной, руками придерживая за бедра.
- Нет, я могу придумать другие способы, чтобы ты назвала мое имя, – он произносит мне на ухо.
Все мое тело обдает жаром всего от нескольких слов Гарри.
- Разве? – я говорю хриплым голосом.
Безликая фигура Натали появляется перед моими глазами, заставляя живот неприятно скрутиться.
- Думаю, мы должны подождать, потому что твоя мама находится в соседней комнате, – я предлагаю.
Отчасти из-за того, что мне нужно больше времени для стабилизирования наших отношений, но а в основном из-за того, что в другой комнате Энн.
- Я бы мог выгнать ее прямо сейчас, – он шутит и слезает с меня, располагаясь рядом.
- Или я бы могла выгнать тебя.
- Я бы не ушел, я больше не уйду. И ты тоже, – уверенность в его голосе заставляет меня улыбнуться.
- Это все, мы разобрались с прошлым и настоящим? – я спрашиваю.
Мы лежим рядом друг с другом, и оба смотрим в потолок.
- Да. Больше никаких тайн и расставаний. Как думаешь, ты сможешь продержаться хотя бы неделю и не уйти от меня?
Я толкаю его в плечо и смеюсь.
- Как думаешь, ты сможешь не раздражать меня хотя бы неделю?
- Нет, предполагаю, что нет, – он отвечает, и я знаю, что он улыбается.
Я поворачиваю голову в сторону и, конечно же, его лицо украшает огромная ухмылка.
- Ты можешь иногда оставаться со мной в общежитии, потому что ехать далеко.
- В общежитии? Ты не живешь в общежитии, твой дом здесь.
- Мы только что сошлись, неужели ты думаешь, что сейчас мне лучше жить здесь?
- Ты остаешься здесь, и это не обсуждается.
- Ты явно в замешательстве, раз говоришь со мной в таком тоне, – я улыбаюсь и приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть на него. – Я не собираюсь жить в общежитии, просто хотела посмотреть на твою реакцию, – признаю.
- Ну, рад видеть, что ты вернулась к своей надоедливости, – он говорит и приподнимается, копируя мое положение.
- Рада, что ты вернулся к своей грубости. После этого романтического письма, я уже начала волноваться, что ты потерял свою изюминку.
- Назовешь меня романтичным еще раз, и я возьму тебя прямо здесь и сейчас, независимо от того, здесь моя мама или нет.
Мои глаза расширяются, и он смеется громче, чем я когда-либо слышала.
- Да я шучу! Ты должна была видеть свое лицо!
Не могу удержаться и смеюсь вместе с ним.
- Думаю, мы не должны смеяться после всего, что сегодня произошло, – он говорит, когда мы прекращаем.
- Может, именно поэтому и должны, – я отвечаю. Это то, что мы всегда делаем: сначала спорим, а потом смеемся.
- Наши отношения такие странные, – он улыбается.
- Да... немного, – они, определенно, похожи на американские горки.
- Но больше так не будет, я обещаю.
- Хорошо, – я наклоняюсь и дарю ему быстрый поцелуй в губы.
Этого не достаточно, впрочем, как всегда. Я еще раз прикасаюсь своими губами к его и на этот раз позволяю себе задержаться. Наши рты приоткрыты, и он проскальзывает своим языком в мой рот. Я сжимаю его волосы в кулак, Гарри притягивает меня ближе к себе, когда ложится на спину, наши языки ласкают друг друга. Независимо от того, насколько испорчены наши отношения, над нами всегда преобладает страсть. Эта страсть просто огромна и невероятна. Я начинаю двигать бедрами, слегка раскачиваясь на нем, и он улыбается сквозь поцелуй.
- Думаю, пока этого достаточно, – он говорит.
Я кладу голову ему на грудь, и он оборачивает руки вокруг меня.
- Надеюсь, завтра все пройдет хорошо, – я говорю после нескольких минут молчания.
Гарри не отвечает, и когда я поднимаю голову, вижу, что его глаза сомкнуты, а губы приоткрыты. Он, наверное, очень устал, как и я. Слезаю с него и проверяю время. Больше десяти вечера. Я стягиваю с него джинсы, стараясь не разбудить и присоединяюсь к нему, ложась в кровать. Завтра Рождество, и я могу только молиться, чтобы завтрашний день прошел лучше, чем сегодняшний.
POV Гарри.
Меня рано будит жужжание чертового будильника Тессы. Но я не буду жаловаться, потому что мне повезло слышать его. Я достаточно удачлив для того, чтобы она была здесь после всего случившегося. Она выключает его и поднимается с постели. Одна моя половина хочет пойти за ней в ванную, не для чего-то такого, а просто чтобы побыть рядом, но кровать слишком теплая, поэтому я передумываю. Через несколько минут я все-таки заставляю себя подняться с постели, чтобы сделать чашку кофе.
- С Рождеством, – моя мама говорит, когда я захожу на кухню.
- Взаимно, – я прохожу мимо нее к холодильнику.
- Я приготовила кофе, – она говорит.