— Но через некоторое время она устала от моего поведения. Мы были как кошка с собакой. Эта женщина была неумолима, когда я забрал почти все у нее. Однажды она просто перестала бороться со мной, и тогда я понял, что это конец. Я смотрел, как огонь тухнет в ней все те годы, — он тяжело вздыхает.
— Каждый вечер она ждала бы меня за обеденным столом. Она и Тесса были бы в платьях, ждали бы только меня, чтобы извиниться за сожженные края лазаньи и приступить к ужину. Я не помню и половины проведенного времени с ними. Я просто не могу вспомнить этого, — дрожь проходит через все его тело при этих воспоминаниях.
Представление юной Тессы, одетой в платье и ждущей ее отца после долго дня, заставляет меня хотеть пресечь комнату и ударить этого человека.
— Я больше не хочу слышать ни слова, — я прерываю его.
— Я сейчас закончу, — смущение видно на его лице, — я просто хотел, чтобы ты знал, что она не всегда была такой. Я сделал это с ней. Я сделал ее такой жесткой и злой, какой она является сейчас. Ну, ты же не хочешь, чтобы ты повторил эту историю, да?
Нет, нет, я не хочу.
POV Тесса
Моя мать и я сидим на краю дивана. У меня стучит в висках, сердце делает минимум сто ударов в секунду, когда она заправляет выбившийся локон за ухо. Она спокойна и собрана, в отличие от моего уже перегруженного состояния.
— Почему ты позволила своему отцу прийти сюда? После всего этого? Я могу понять, что ты хочешь видеться с ним после встречи, но не то, что ты позволила ему жить здесь, — она, наконец, начинает говорить.
— Я не позволяла ему жить здесь, потому что я больше не живу здесь. Это Гарри позволил ему остаться по своей доброте. Доброте, которую ты только что кинула ему прямо в лицо, — я не скрываю своего отвращения от того, как она обращалась с Гарри.
— Что в нем такого, что ты защищаешь его? Ты становишься против всех, даже против своей матери, защищая этого парня, — слова Зейна всплывают в моей памяти. Никто из них никогда не поймет почему. И это не важно, потому что я не нуждаюсь в их понимании.
— Он позвонил тебе, потому что думал, что ты будешь здесь для меня, — говорю я, пытаясь вести, спокойный разговор с ней, пока она не начала говорить со мной в стиле Кэрол Янг.
— Ты не ответила мне, почему ты становишься против всех, защищая его после всего, что он сделал? Он натворил много всего, — она опускает в пол свои голубые мрачные глаза
— Потому что он достоин, чтобы его защищали, мама. Вот почему, — говорю я.
— Но…
— Да, — я прерываю ее, — я не хочу продолжать говорить об этом с тобой. Я говорила тебе прежде, если ты не можешь смириться с ним, то я не могу иметь никаких отношений с тобой. Гарри и я уже все решили, и мне плевать, нравится тебе это или нет.
— Когда-то я думала так же о твоем отце, — я сдерживаю себя, чтобы не оттолкнуть ее руку, когда она убирает мои волосы за ухо.
— Гарри не такой, как мой отец, — я быстро отвечаю.
Легкая ухмылка появляется на ее губах.
— Да-да, он такой же. Он такой же, как тот во многих вещах.
— Ты можешь идти, если ты собираешься говорить такие вещи.
— Успокойся, — она снова убирает мои волосы за ухо, — я хочу рассказать тебе одну историю.
Я заинтригована ее предложением получения новой информации.
— Я не изменю, свое мнение о Гарри, — я говорю ей. Я хочу дать ей понять, что лучше не начинать говорить такие вещи о Гарри, или она потратит время впустую.
Она вздыхает и медленно открывает свой рот:
— Твой отец и я никогда не были женаты.
Что?
— Что? — Я неподвижно сижу на кровати. Что она имеет в виду под: “никогда не женились?” Да, они женаты, я видела фотографии. Я видела, в какое платье была одета моя мать, и какой костюм был одет на моем отце. Я любила перелистывать альбом, смотря на все эти фотографии. Я видела, как глаза моей матери блестят, когда отец смотрел вниз на нее так, как будто она была единственным человеком на всей земле. Я помню тот день, когда моя мать увидела, что я смотрю на эти фотографии, и тогда она спрятала их, и я больше не видела их с тех пор.
— Это, правда, — говорит она. Я могу отличить, когда она говорит правду, — у нас была свадьба, но твой отец не хотел жениться. Я знала это, и также я знала, что если бы я не была беременна тобой, то он оставил бы меня гораздо раньше. Твои бабушка и дедушка подтолкнули его на это. Видишь, твой отец, и я, никогда не могли ужиться, даже сейчас. Это было заманчиво только в начале, даже захватывающе, — ее голубые глаза потеряны в воспоминаниях, — я молилась Богу каждую ночь, чтобы он смог измениться для меня, для тебя. Я молилась, чтобы одним вечером он пришел с лилиями в руках, а не с бутылкой ликера, — честность моей матери заставляет меня молчать. Она никогда не говорила со мной так искренне. У меня слезы на глазах от этой истории. От ее воспоминаний.
— Прекрати, — говорит она, прежде чем снова начать рассказывать, — каждая женщина надеется найти себе достойного мужчину. Но это ложная надежда. Я не хочу, чтобы ты оказалась в такой же ситуации, в какой была я. Я хочу только лучше для тебя, — я чувствую, как дрожь проходит по всему моему телу, — вот, почему я отправила тебя в этот маленький город. Чтобы ты строила жизнь для себя.
— Я не… — Я пытаюсь прервать ее, но она дотрагивается до моей руки.
— У нас тоже были хорошие дни, Тереза. Твой отец был смешным и обаятельным, — она улыбается на полуслове, — он пытался быть тем, каким я хотела, чтобы он был. Он преодолел это, но он стал разочаровываться во мне, в жизни, которую мы создали вместе с ним. Он стал пить, и никогда больше не был прежним. Я знаю, ты помнишь это, — ее голос ослаб, я стала слышать уязвимость в ее тоне. Моя мать никогда не была слабой.
Я снова возвращаюсь обратно к крикам, которые я слышала сквозь треск посуды об пол.
— Эти синяки от садоводства, — говорила мне тогда мать. Мой желудок скручивается о боли.
— Ты можешь честно посмотреть мне в глаза и сказать, что у тебя есть будущее с этим парнем? — Спрашивает она.
Я не могу отреагировать. Я знаю, какое будущее я хочу с Гарри. Но не в этом вопрос.
— Я не всегда была такой, Тереза, — она аккуратно вытирает глаза обеими руками, — я любила жизнь. Я хотела иметь хорошее будущее, а теперь посмотри на меня сейчас. Ты, может быть, думаешь, что я ужасный человек, потому что хочу увести тебя дальше от такой судьбы, но я делаю это для того, чтобы уберечь тебя от повторения моей истории. Я не хочу такого для тебя, — я пытаюсь представить молодую Кэрол, которая радовалась каждому дню. Я не могу вспомнить ни одного раза за все пять лет, чтобы я слышала, как эта женщина смеялась.
— Это не то же самое, мама, — я не могу подобрать слов.
— Тереза, ты не можешь отрицать это.
— Может быть что-то и есть, — я тихо говорю, — но я отказываюсь верить, что эта история повторяется. Гарри уже изменился. Во многом.
========== Глава 256. Часть 2. ==========
— Если он тебе нравится таким, то почему тогда пытаешься изменить его? — Ее голос спокойный. Она оглядывает комнату, которая когда-то была моей.
— Я не пытаюсь изменить его, он сам изменяет себя. Он все такой же парень, со всеми вещами, которые я в нем люблю. Он просто учится обращаться с вещами по-другому. Он пытается стать лучше.
— Я видела его окровавленные руки, — она напоминает.
— У него такой темперамент, — я пожимаю плечами. Мне не нравится, как она все время опускает его своими словами. Она должна понять, что я на его стороне и даже сейчас.
— У твоего отца тоже.
Я вскакиваю на ноги.
— Гарри никогда не навредит мне намеренно. Он не идеальный мама, но и ты тоже, — я скрещиваю руки и слежу за ее взглядом.
— Это не только его темперамент. Подумай о том, что он сделал тобой. Он унизил тебя. Тебе пришлось сменить колледж, — у меня просто нет больше энергии, спорить с ней, потому что, честно говоря, в этом есть какая-то правда. Я всегда хотела жить в Сиэтле. И моя плохая история в Пулмане, просто ускорила этот процесс, — он покрыт татуировками, хоть он и снял этот отвратительный пирсинг со своего лица.