Но ничего не происходит.
— Я реальная часть этого дерьма, да? — я говорю человеку, который считает себя моим отцом.
— Это не сработает, — говорит он. Или, может быть, я говорю.
Я хватаюсь за старый журнал, который лежал на одной из коробок и преподношу пламя к углу страницы. Он сразу зажигается. Я смотрю на огонь, который путешествует по страницам и бросаю горящий журнал на диван. Я впечатлен тем, как быстро огонь глотает диван, и я клянусь, что я чувствую, блять, как воспоминания сжигаются вместе с куском дерьма.
Следующим воспламеняются следы от ликера, которые переплетаются в линии. Мои глаза едва поспевают за пламенем, пока оно танцуют поперек половиц, щелкая и раскалываясь, делая самые утешительные звуки. Цвета такие яркие, блять, они злобно нападают на остальную часть дома.
Перекрывая шум пламени, Вэнс кричит.
— Ты доволен?
Я не знаю, прав ли я.
Тесса не будет грустить, что я спалил этот дом.
— Где она? — я спрашиваю, обыскивать комнату, которая немного размыта, потому что все заполняется дымом.
Если она здесь и с ней что-то произойдет…
— Она снаружи. Она в безопасности, — заверяет меня Вэнс.
Доверяю ли я ему? Я, блять, ненавижу его. Это все его вина. Тесса здесь? Это она там лежит?
Но потом я понимаю, что Тесса слишком умна для этого. Она бы уже ушла. Подальше от этого. Подальше от моего уничтожения. И если бы этот человек воспитал меня, я бы не стал таким плохой человек. Я бы не причинил боль многим, особенно Тессе. Я никогда не хотел причинить ей боль, но я всегда так делаю.
— Где ты был? — я у него спрашиваю. Мне хочется, чтобы пламя разошлось еще больше. Из-за такого пламени дом никогда не сгорит полностью. Я, возможно, спрятал еще одну бутылку ликера где-то в доме. Я не могу думать достаточно ясно, чтобы помнить это наверняка. Огонь достаточно не разгорается. Маленькие языки пламени не соответствуют размеру моей злости, и мне нужно больше.
— Я был в отеле, с Кимберли. Уходим, пока не приехала полиция, или ты будешь отвечать за это.
— Нет. Где ты был этой ночью? — комната начинает вращаться перед глазами, и жара меня начинает душить. Вэнс, похоже, искренне потрясен и возвращается в вертикальное положение.
— Что? Я даже не был здесь, Гарри! Я был в Америке. Я никогда не позволил бы что-то подобное, что случится с твоей мамой! Но, Гарри, нам надо идти! — он кричит. Зачем мы идем? Я хочу смотреть, как горит это дерьмо.
— Ну, это все равно случилось, — говорю я, мое тело становится все тяжелее и тяжелее. Мне, наверное, стоит присесть, но если я должен играть этими картинками в своей голове, то он тоже.
— Она была избита до крови, блять. У каждого из них был свой способ использовать ее, они трахали ее снова и снова… — в груди начинает чертовски болеть, я хочу залезть внутрь и убрать эту боль. Все было проще до того, как я встретил Тессу, ничто не могло причинить мне боль. Даже это дерьмо не мешало бы мне так. Я научился подавлять ее, пока она не заставила меня… Она заставила меня чувствовать себя дерьмом, я никогда не хотел этого, и теперь я не могу заставить себя остановить чувствовать себя дерьмом.
— Прости! Мне так жаль, что это случилось! Я бы остановила это!
Я поднимаю глаза и вижу, как он плачет. Как он смеет ныть, когда ему не нужно было смотреть - он не должен был видеть ее каждый раз, когда закрывал глаза, чтобы уснуть и так год за годом.
Мигающие синие огни заполняют комнату через окна, разбросанные по всей комнате осколки, прерывая мой костер. Сирены воют чертовски громко. Святое дерьмо, они громкие.
— Убирайся! — Вэнс кричит, — Убирайся сейчас же! Выйди через заднюю дверь и сядь в машину! Уезжайте от сюда, — он кричит еще более судорожней.
Ебаный спектакль.
— Пошел ты, — я спотыкаюсь; комната крутится еще быстрее, а звон сирен пронзают мои уши.
Прежде чем я могу остановить его, его руки толкают мое тело к выходу через гостиную, в кухню, и через спину. Я пытаюсь сбросить его руки, но мои мышцы отказываются выполнять мои действия. Холодный воздух бьет в лицо, у меня закружилась голова, и моя задница приземляется на бетон.
— Иди по аллее и сядь в мою машину, — я думаю, что он говорит это прежде, чем исчезает.
Я вскарабкиваюсь на ноги, падаю несколько раз при попытки открыть заднюю дверь кухни, но она, блять, закрыта. Внутри я слышу множество голосов, все кричат и что-то гудит. Что это за хуйня?
Вытаскиваю телефон из кармана и вижу имя Тессы на дисплее. Я могу пойти и найти свою машину в переулке и ее лицо, или же я могу зайти внутрь и меня арестуют. Я смотрю на ее размытое лицо на экране, и решение принимается за меня.
Я не мог за всю свою жизнь выяснить, как, черт возьми, можно выйти на дорогу незамеченным копами. Экран на моем телефоне дублируется перед глазами и смещается, но каким-то образом мне удается набрать номер Тессы.
— Гарри! С тобой все в порядке? — она кричит в динамик.
— Забери меня в конце улицы, перед кладбищем, — я приподнимаю затвор на соседней калитке и завершаю вызов. Думаю, Робин не будет против.
Он женился на моей маме сегодня? Для его же блага, я надеюсь, что нет.
— Ты ведь не хочешь, чтобы она была одинока всю жизнь. Я знаю, что ты любишь ее; она все еще твоя мать, — голос Тессы звенит в моей голове. Отлично, теперь я слышу голоса.
— Я не совершенна. Никто из нас, — ее сладкий голос напоминает мне о ранее сказанных словах. Она ошибается, хотя, она так сильно ошибалась, и наивна, и это просто прекрасно.
Мне удается найти равновесие, чтобы стоять на углу маминой улицы. Кладбище, находящееся позади, очень темное, а единственный свет исходит от мелькающих огней вдалеке. Черный Beemer подъезжает несколько минут спустя, и Тесса останавливается прямо передо мной. Я забираюсь в машину, не сказав ни слова, и как только я закрываю дверь, она давит на педаль газа.
— Куда мне ехать? — ее голос охрип и она, пытается прекратить реветь, но ее попытки с треском проваливаются.
— Я не знаю… — мои глаза закрываются, — Все заведения уже закрыты так поздно… Скорее всего, все уже закрыто…
Я закрываю глаза, и все исчезает.
***
Звуки сирены пугает меня и я просыпаюсь. Я подпрыгиваю на громкий шум и больно ударяюсь головой об панель машины.
Автомобиль? Какого хера я в машине?
Я осматриваю машину и вижу Тессу, которая сидит на водительском сиденье. Ее глаза закрыты, а ноги прижаты к телу. Я мгновенно вспоминаю сонного котенка. Моя голова начинает жутко болеть. Я выпил слишком много.
Уже день, солнце скрывается за тучами, оставляя небе серым и унылым. Часы на приборной панели машины показывают, что сейчас без десяти семь. Я не осознаю на какой парковке мы припаркованы , поэтому пытаюсь вспомнить, как, черт возьми, я сел в машину в первую очередь.
Я не слышу никаких полицейских машин, и тем более не слышу сирен сейчас… Мне приснилось это во сне. Голова просто раскалывается, и когда я тяну рубашку, чтобы вытереть мое лицо, едкий запах дыма вторгается в мои ноздри.
Перед глазами мелькает горящий диван и плачущая Тесса. Я пытаюсь сложить эти кусочки, потому что я все еще пьян.
Рядом со мной шевелиться тело Тессы шевелится и ее глаза трепещутся, а после открываются. Я не знаю, что она видела прошлой ночью. Я не знаю, что я сказал или сделал, но я знаю, что, как она смотрит на меня прямо сейчас заставляет меня жалеть, что я сделал с этим домом. Образы дома моей мамы вспыхивают в моем сознании.
— Тесса… Я… — не знаю, что ей сказать; мой разум не работает, и я не могу ничего сказать.
Обесцвеченные волосы Джуди и Кристиан, толкающий меня к задней двери дома моей мамы заполняют некоторые пробелы моей памяти.
— Ты в порядке? — мягкий тон Тессы звучит одновременно грубо. Я могу сказать, что она почти потеряла голос.