- Мне не нравится как это звучит, - мрачно замечает он и отнимает ладони от моего лица.
Собираясь присесть на край кровати, он манит меня к себе. Я не доверяю тому, что мы сидим так тесно, даже спёртый воздух в комнате, кажется, насмехается надо мной.
- Итак, о чём ты хотела поговорить?
Гарри кладёт руки под голову и откидывается на них. Спортивные шорты плотно сидят на нём; они спущены так низко, что я могу точно сказать, что он не надел под них боксеры.
- Гарри, мне жаль, что я так отдалилась от тебя. Ты знаешь, мне нужно время, чтобы всё обдумать, - начинаю я… Это не то, о чём я планировала говорить с ним, но мой язык не желает слушаться разум.
- Всё нормально. Я рад, что ты пришла ко мне, потому что мы оба знаем, как я плох в том, чтобы давать тебе пространство, и это, чёрт возьми, сводит меня с ума. - он, кажется, чувствует облегчения от того, что произнёс это вслух. Он смотрит на меня, и я чувствую напряжение за его взглядом.
- Я знаю.
Не могу отрицать контроль, который он обрёл над собой в последнюю неделю. Мне нравится, что он становится чуть менее непредсказуемым, но щит, который я воздвигла, всё ещё не опущен, ожидая момента, когда он обернётся против меня, как обычно.
- Ты говорил с Кристианом? – спрашиваю я, потому что хочу перейти к теме, прежде чем я окончательно потону.
Гарри мгновенно напрягается и нахмуривает лоб.
- Нет, - искоса смотрит он на меня.
Это нехорошо.
- Извини, не хотела показаться нечувствительной. Просто хотела узнать, о чём ты сейчас думаешь.
Некоторое время он не отвечает, тишина разверзается между нами, как бездонная пропасть.
POV Гарри
— Ты не нечувствительная. Я счастлив, что ты вообще разговариваешь со мной.
Это правда, но чем обернётся наш разговор, я не уверен.
Тесса медленно кивает. Она выдерживает паузу, прежде чем мягко поинтересоваться, задав вопрос, ради которого, думаю, и затевалась беседа:
— Так ты собираешься рассказывать Кену обо всём, что произошло в Лондоне?
Я ложусь на спину и размышляю над её вопросом. Я много думал об этом в последние дни, пытаясь решить, делать ли мне признание или, наоборот, держать информацию при себе. Нужно ли Кену знать? А если я расскажу ему, готов ли я принять изменения, которые за этим последуют? А произойдут ли эти изменения, или я просто накручиваю себя? Забавно, что когда я готов примириться и, возможно, простить его, выясняется, что он вовсе не мой отец, которого нужно прощать.
Я открываю глаза и сажусь прямо.
— Я пока не принял решения. По правде говоря, я хотел спросить твоё мнение.
Серо-голубые глаза моей девочки не сияют, как раньше, но в них больше жизни, чем в последний раз, когда я видел её. Находиться с ней под одной крышей и не иметь возможности быть рядом с ней, в том смысле, который был мне нужен, было чистой пыткой.
По иронии судьбы всё поменялось местами, и теперь это я вымаливаю внимание, вымаливаю всё что угодно, что она предложит мне. Даже сейчас задумчивого выражения её глаз достаточно, чтобы уменьшить постоянную боль, с которой я отказываюсь учиться жить, независимо от того, как далеко она отталкивает меня.
— Разве ты не хотел бы наладить отношения с Кристианом? — мягко интересуется она, перебирая тонкими пальчиками бахрому на одеяле.
— Нет, — быстро отвечаю я, — Чёрт, я не знаю, — иду я на попятную, — Мне нужна ты, чтобы сказать, как мне поступить.
Она кивает и встречается со мной взглядом.
— Ну, я думаю, тебе стоит рассказать Кену только в том случае, если ты думаешь, что это поможет тебе справиться с болью из детства. Сомневаюсь, что тебе следует рассказывать это в приступе гнева; а что касается Кристиана, думаю, у тебя ещё есть время, чтобы принять это решение. Знаешь, просто посмотреть, как будут развиваться события, — предлагает она понимающим тоном, как она это умеет.
— Как это у тебя всегда получается?
Она смущённо трёт подбородок.
- Получается что?
- Всегда говорить правильные вещи.
— Но я… — ласково смеётся она, — Я не всегда говорю правильные вещи.
— Говоришь.
Я тянусь к ней, но она отодвигается.
— Ты всегда говорила правильные вещи. Просто раньше я не слышал тебя.
Тесса отворачивается от меня, но это нормально. Потребуется время, чтобы она привыкла слышать такие слова от меня, но она привыкнет. Я поклялся говорить ей, что я чувствую, и перестать быть эгоистичным и ожидающим, что она будет расшифровывать каждое моё слово и намерение.
Вибрация её телефона нарушает тишину, и она достаёт его из кармана своей безразмерной толстовки. Я внушаю себе мысль, что она сама купила толстовку с символикой WCU, а не надела кофту Лиама. Предполагалось, что я буду носить всю одежды с символикой университета, которую только можно вообразить, но мне не нравится, что его одежда касается её кожи. Это иррационально и, чёрт побери, глупо, но я не могу контролировать, как эти мысли приходят в мою голову и пускают там корни.
Она скользит подушечкой большого пальца по экрану, и мне требуется секунда, чтобы осознать.
Я выхватываю телефон из её рук прежде, чем она может помешать мне.
— Айфон? Чёрт возьми, ты серьезно?
Я пялюсь на ее новый телефон.
— Это твой?
— Ага, — она заливается краской и тянется за телефоном, но я поднимаю руки над головой, так что он оказывается вне её досягаемости.
— О, так значит теперь у тебя айфон, а когда я хотел, чтобы он у тебя был, ты отказывалась! — дразню я её.
Её глаза расширяются, и она нервно втягивает воздух.
— С чего такие перемены? — улыбаюсь я, снимая её напряжение.
— Не знаю. Время, я полагаю, — она жмёт плечами, всё ещё нервничая.
Мне не нравится, что она выглядит такой неуверенной, но надеюсь, что немного игривости поправит ситуацию.
— Какой пароль? — спрашиваю я, нажимая на цифры, которые, как мне кажется, она всегда использовала.
Угадал с первого раза, и сейчас я нахожусь на её рабочем столе.
— Гарри! — придушенно взвизгивает она, пытаясь отобрать у меня телефон, – Ты не можешь вот так взять и рыться в моём телефоне!
Она склоняется надо мной и обхватываем мою руку своей, пока другой она пытается дотянуться до телефона.
— Нет, могу, — смеюсь я. Простейшее её прикосновение посылает дрожь по моему телу; каждая клеточка под моей кожей дышит жизнью от её касаний.
Она улыбается и требовательно протягивает руку, сопровождая её ухмылочкой, по которой я так скучал.
— Отлично. Давай мне свой тогда.
— Ну уж нет, извини, — продолжаю дразниться я, прокручивая список её сообщений, как одержимый.
— Дай мне телефон! — ноет она и придвигается ко мне, но потом её улыбка испаряется, — На твоём телефоне, наверное, полно вещей, которые я не хочу видеть, - я практически вижу, как она снова уползает в свой панцирь.
— Нет, нет там ничего такого. Там больше тысячи твоих фоток и целый альбом твоей дурацкой музыки, и если ты хочешь убедиться, насколько я жалок, можешь проверить звонки и увидеть, сколько раз я набирал твой старый номер, только чтобы услышать, как чёртов автоответчик говорит, что твой номер больше не обслуживается.
Она сердито смотрит на меня, наверняка не веря ни единому моему слову. Не то чтобы я винил её за это. Её взгляд смягчается, но всего на мгновение, потому что потом она спрашивает: — И что, ни одного звонка от Джанин?
Она говорит так тихо, что я едва могу уловить в её вопросе обвинительный тон.
— Что? Нет же! Давай, взгляни. Он на комоде.
— Я воздержусь.
Я встаю на колени и притираюсь к ней плечом.
— Тесса, она для меня ничего не значит. И никогда не будет.
Тесса изо всех старается показать, что её это не волнует. Внутри у неё идёт борьба, чтобы продемонстрировать, что она пошла дальше меня, но я отлично её знаю. Я знаю, что она вскипает от одной мысли обо мне и другой женщине.
— Мне надо идти.
Она встаёт, и тогда я дотрагиваюсь до неё. Мои пальцы берут её за руку, мягко прося её вернуться ко мне. Сперва она колеблется, и я не заставляю её. Я жду, гладя круговыми движениями нежную кожу над запястьем.