- Гарри?
- Да, Гарри.
Она щуриться в темноте, и трет шею. Когда она подходит и становится рядом, пустая бутылка вина падает на бетонный пол и раскалывается на половину.
- Извини, – она наклоняется, чтобы попробовать подобрать разбитое стекло.
Я мягко отодвигаю ее руку, и обвожу своими пальцами вокруг ее.
- Не трогай это. Я уберу это позже. Пошли внутрь, - я помогаю ей встать.
- Как ты… Ты… Ка ты здесь оказался? - ее речь чахлая, и я даже не хочу знать, сколько вина она выпила после того, как связь оборвалась. Я видел, по крайней мере, четыре пустые бутылки на кухне.
- Я приехал на машине, а как еще?
- Весь этот путь сюда? Сколько сейчас времени?
Мои глаза следуют вниз по ее телу, на ней надета только футболка. Моя футболка… Она замечает мой взгляд и начинает дергать за концы рубашки, чтобы прикрыть свои голые бедра.
- Я только н-ношу ее, - она затихает, заикаясь, - Я надела ее только сейчас, - говорит она, но в ее словах практически нет смысла.
- Это прекрасно, я хочу, чтобы ты носила ее. Давай зайдем внутрь.
- Мне здесь нравится, - она тихо говорит, глядя куда-то в темноту.
- Здесь слишком холодно. Мы идем внутрь.
- Я протягиваю за ней руку, но она отстраняется.
- Ладно. Если ты хочешь остаться здесь, хорошо. Но я остаюсь с тобой, - говорю я.
Она кивает и облокачивается на перила; ее колени трясутся и лицо у нее бесцветное.
- Что произошло сегодня вечером? - она умолкает, все еще глядя куда-то. Спустя мгновение она поворачивается ко мне.
- Ты когда-нибудь чувствовал, как твоя жизнь превратилась в одну большую шутку?
- Ежедневно, - я пожимаю плечами, не уверенный, куда этот чертов разговор ведет. Даже в темноте я вижу печаль и ненависть, за этими синими, глубокими, преследующими яркими глазами, которые я так люблю.
- Ну, я тоже…
- Нет, ты позитивная, светлая. Ты одна такая счастливая. Я циничный придурок, а не ты…
- Как трудно быть счастливой, знаешь?
- Нет, действительно, - я делаю шаг ближе к ней.
- Я действительно не пример для подражания, - говорю я, пытаясь поднять настроение, и она дарит мне полупьяную, удивленную улыбку. Я хочу, чтобы она просто сказала мне, что происходит с ней в последнее время.
Я не знаю, что я могу сделать для нее, но это моя вина—все это моя вина. Несчастье у нее внутри - это только моя вина, а не ее.
Она поднимает руку, чтобы положить ее на деревянную доску перед ней, но не попадает и спотыкается, чуть не падая лицом в зонтик, лежащий на столе во дворе.
Я обхватываю рукой вокруг ее локтя, чтобы поддержать ее, и она начинает наклоняться ко мне.
- Мы можем пойти внутри теперь? Ты должна выспаться, избавиться от всего вина, которое ты выпила.
- Я не помню, как уснула.
- Наверное, потому что это больше похоже на то, что ты потеряла сознание, чем уснула… - я указываю на разбитые бутылки вина в нескольких футах от нас.
- Не пытайся ругать меня, – она отступает от меня.
- Я не… - мои руки поднимаются в невинном жесте, и я хочу кричать, потому что ирония этой гребаной ситуации смехотворна. Тесса-пьяная, а я трезвый голос разума.
- Я сожалею, - она вздыхает.
- Я не могу думать сейчас, - я вижу, как она опускается на землю и подносит свои колени к груди снова. Она поднимает голову и смотрит на меня.
- Могу я поговорить с тобой кое о чем?
- Конечно
- И ты будешь абсолютно честным?
- Я постараюсь.
Она вроде бы в порядке, и я сажусь на край стула ближе к земле, на которой она находится. Я немного боюсь того, о чем она хочет поговорить, но мне нужно знать, что с ней происходит, так что мне нужно закрыть свой рот на замок и ждать.
- Иногда мне кажется, что всем остальным достается то, чего я хочу, - она бормочет, стесняясь. Тесса будет чувствовать себя виноватой за то, что я говорю, как она себя чувствует… Я едва могу разобрать ее слова, когда она говорит,
- Это не то, чтобы я не рада за них… - я слишком ясно вижу, что слезы собираются в ее глазах.
Я не могу понять, какого черта она говорит, но пара Кимберли и Вэнса всплывает в моей голове.
- Это о Кимберли и Вэнсе? Потому что если это так, ты не должна, хотеть то, что они имеют. Он лжец и мошенник и она… - я останавливаюсь прежде, чем закончить предложение с чем-то ужасным.
- Он любит ее, так, тем не менее, – бормочет Тесса. Ее пальцы чертят образцы на бетоне рядом с ней.
- Я люблю тебя намного больше, - отвечаю я, не задумываясь. Мои слова имеют противоположный эффект, это не то на что я надеялся, и Тесса хныкает. Буквально скулит, и обхватывает руками свои колени, - Это правда. Я люблю.
- Ты только любишь меня иногда, - говорит она, как будто это единственное, что она точно знает в этом мире.
- Чушь. Ты знаешь, что это неправда.
- Такое чувство, - шепчет она, глядя в сторону моря.
- Я знаю. Я знаю, что ты чувствуешь себя таким образом, - могу признаться что она, вероятно, испытывает это сейчас.
- Ты будешь любить кого-то все время, позже, - что, блять, она несет?
- О чем ты говоришь?
- В следующий раз, ты будешь любить ее все время.
Она разочаровалась во мне. В нас.
- Следующего раза не будет! - мой голос повышается, кровь кипит, угрожая разорвать меня прямо здесь.
- Есть. Я – твоя Энн.
О чем она продолжает говорить? Я знаю, что она пьяна, но какое отношение моя мама имеет к этому?
- Твоя Энн. У тебя появится Карен и она сможет родить тебе ребенка.
Тесса вытирает под глазами, и я соскальзываю со стула, чтобы встать на колени рядом с нею на земле.
- Я не знаю, о чем ты говоришь, но ты ошибаешься, – как только мои руки обвивают ее плечи, она начинает рыдать. Я не могу разобрать ее слов, но я слышу… - дети… Карен… Энн… Кен…
Проклятая Кимберли, для чего она хранит такое большое количество вина в доме.
- Я не понимаю, какое отношение Карен или Энн, или любое другое имя, имеют к нам, - она может не хотеть меня, но сейчас она нуждается во мне.
- Ты-Тесса, а я-Гарри. Конец.
- Карен беременна, - Тесса рыдает в моей груди, - У нее будет ребенок.
- И? - я двигаю рукой вверх и вниз по ее спине, и не уверен, что сказать или сделать с этой версией Тессы.
- Я ходила к врачу, - она плачет, и я замираю.
Святое дерьмо.
- И? - я стараюсь не паниковать.
Она не отвечает на понятном языке. Ее ответ невнятный и полупьяный, и я пользуюсь моментом, чтобы попробовать мыслить здраво. Очевидно, что она не беременна; если бы она была, она бы не стала пить. Я знаю, Тессу, и я знаю, что она бы никогда, никогда, не сделала что-то подобное. Она одержима идеей стать матерью; она никоим образом не делала бы то, что угрожало бы ее будущему ребенку.
Она позволяет мне держать ее, пока она не успокоится.
- Ты хочешь? - Тесса спрашивает, минуту спустя. Ее тело все еще вздымается в моих объятиях, но слезы прекратились.
- Что?
- Ребенка? - она вытирает глаза, и я вздрагиваю.
- Хм, нет, - я качаю головой, - Я не хочу ребенка с тобой.
Ее глаза закрываются, и она снова скулит. Я повторяю свои слова в своей голове и осознаю, как они прозвучали.
- Я не это имел ввиду. Я вообще не хочу детей, ты же знаешь это.
Она шмыгает носом и кивает, по-прежнему тихо.
- Твоя Карен сможет родить тебе ребенка, - говорит она, ее глаза по-прежнему закрыты, она наклонила голову к моей груди.
Я все еще смущен, как никогда. Я провожу связь с Кеном и Карен и понимаю, что она мое начало, а не мой финал.
Я обхватываю своими руками вокруг ее талию и поднимаю ее с земли.
- Ладно, пора ложиться спать.
- Это правда. Ты сказал однажды, - она бормочет и обхватывает своими бедрами вокруг моей талии, что делает его легче, чтобы нести через раздвижную дверь и по коридору.
- Что сказал?
- Не может быть счастливого конца, - она цитирует мои же слова. Блядь, Хемингуэй и его дерьмовый взгляд на жизнь.
- Это было глупо с моей стороны, так говорить. Я не хотел тебя обидеть, - объясняю ей.