Снег уже проник внутрь моей обуви, бежать с каждой секундой становилось труднее, неровное дыхание также предавало, — все эти признаки в итоге стали причиной того, что Вайзусу удалось меня догнать и повалить на землю в самом центре огромного стадиона на обозрение всей школы. Мне кажется, он мог сделать это и раньше, просто издевался над слабой девчонкой и заставлял бегать, как ненормальную. Парень очутился сверху и уставился на меня лисьим взглядом, празднуя долгожданную победу, будто лев, поймавший желанную лань. Однако с остальным повременил, поскольку не знал, что делать дальше.
— Поймал, — прошептал он, пытаясь отдышаться. Я не в состоянии была ответить, потому что также пыталась сбалансировать дыхание, и не сразу заметила, как наши лица оказались слишком близко друг к другу. Я оказалась под ним слабая и беспомощная, впрочем, как и всегда. До начала погони на Дилане была черная шапка-бини, которую он, видимо, уронил. Легкий ветер теребил кончики темно-русых волос. Между густыми бровями того же цвета появилась знакомая морщинка, придающая парню хмурости. Я чувствовала его тревожность, хоть он и старался скрыть ее за хладнокровным, проницательным взглядом. Вайзус медленно опустил глаза на мои полуоткрытые, обсохшие губы, голую шею и затем на тяжко вздымающуюся грудь. И внезапно, словно поняв свою ошибку, резко поднял их обратно. Мы снова встретились взглядом — только теперь он смотрел виновато, а я была готова провалиться в землю от смущения. Вдруг парень отпрянул. Я вскочила, проигнорировав вытянутую руку помощи, и так быстро пошла вперед, что забыла взять шапку, из-за которой, собственно, всё и началось. Однако Дилан догнал меня и надел ее на мою голову, предварительно заполнив снегом. Я мигом стянула ее и на меня посыпался холодный снег — по волосам, лицу, оголенной шее. А оголенная она была, потому что сегодня я благополучно забыла дома свой любимый шарф. Соответственно, снег легко проник под мою одежду, медленно тая и заставляя меня содрогаться от холода.
Дилан хохотал как ненормальный, а я, побежденная и недовольная, зашла в школу встряхнуть с себя остаток снежной крупы. Моему сердцу никогда ещё не доводилось испытать такое смущение и такой трепет одновременно… Страх, который я доселе испытывала к парню, теперь превратился в невольное содрогание…
Глава 9. В поисках партнера по танцу
Неделя прошла незаметно. Пять дней подряд мы писали контрольные работы, аттестационные, тесты, диктанты, сочинения, а на шестой день классный руководитель сообщил приятную новость. До наступления самого ожидаемого мероприятия года оставалась неделя. У нас с Лиджи, как и у всех девчонок, были огромные ожидания от новогоднего бала. Вы только представьте — раз в году нам предоставлялся шанс почувствовать себя настоящими диснеевскими принцессами. И это ровно до половины ночи, как в Золушке! А потом за нами приезжали родители и нехотя отвозили домой.
Как и в случае с Хэллоуином, на балу выбирали короля и королеву. Второй год подряд ей становилась Лиджи. В этом году она также, судя по амбициям, метила на победу. Даже если она выиграла в Хэллоуине, имела полное право победить и на балу, поскольку никаких запретов в этом не наблюдалось. Наоборот, её популярность среди представителей мужского пола выросла вдвое, по сравнению с прошлым годом. Отчасти мне хотелось стать королевой бала, но только потому, что я была уверена, что королем станет Дэрил, ему не было соперников. Иначе говоря, мне хотелось стоять рядом с ним, чтоб все нас фотографировали и тому прочее, как это было на Хэллоуине, только с Лиджи. А так, если бы не это, меня особо не интересовало голосование за звание королевы новогоднего бала. Меня, честно говоря, больше интересовали сами танцы.
Учитель музыки, молодой обаятельный господин Эвáн, тайно влюбленный в Пэлтор, преподавал нам ещё и хореографию. К его помощи ученики прибегали обычно перед новогодним балом, последним звонком и выпускным вечером. Про влюбленность в англичанку я узнала совершенно случайно — он метал в учителя Данна ревнивый взгляд каждый раз, когда тот заговаривал с Пэлтор. А я была весьма наблюдательна в таких вопросах. Но учитель математики, по натуре мачо и сердцеед, со всеми молодыми преподавательницами говорил подобным образом — почтительно, улыбчиво, мягко. И всё же оставался моим самым любимым учителем, потому что мне не важны его любовные похождения и личная жизнь, он любил свой предмет, школу и учеников так, как никто из всего преподавательского состава. А это играет огромную роль в отношениях между учителем и учениками.