— Я не…
— Ты называешься моей лучшей подругой, а я, получается, не знаю о тебе ничего? — я хотела подойти ближе, но она сделала шаг назад, продолжая говорить, — я всегда всё тебе рассказываю первой, даже показала фотографии с фотосессии, которые мне запретили показать, потому что я не удержалась, захотела поделиться с тобой! Я всегда делюсь любыми секретами, тайнами, своими чувствами, мыслями… Но ты, — по щеке Лиджи скатилась одинокая слезинка, — ты просто лицемерка и предательница, Элеана Риколетти!
— Прости, я хотела рассказать…
— Если бы хотела, давно рассказала бы! И не оправдывайся, что за два месяца не представился ни один случай!
— Лиджи, для начала успокойся, — вставил Дэрил, но девушка взбесилась еще больше.
— Помимо этого, ты ещё оказалась настоящей дрянью! А знаешь, почему? Ты знала о моем отношении к нему с самого начала! Будешь отрицать? — я в ответ лишь отрицательно покачала головой. Ведь это правда. Я знала, что она неровно дышит к Дэрилу с самого первого дня его прихода в школу. Мои глаза уже наполнились слезами. Я понимала, что ещё одно обидное слово и слезы хлынут ручьём, — ты знала, но всё равно продолжала вести себя так, будто ничего не происходит. Ты всегда была такой — просто игнорировала и отрицала вещи, которые тебе не нравятся. Возможно, и мои чувства отнесла к таким «вещам»! — это было последней каплей. Я до конца пыталась сдержать слезы, но они в итоге хлынули ручьём. Я хотела было подойти к подруге, попытаться извиниться, но сейчас она не была настроена на разговор. Каймер резко развернулась и в полном разочаровании забежала в школу. Она считала мой поступок предательством, хоть таковым его и не назовёшь. Я не рассказала ей о своих отношениях именно потому, что он ей тоже нравился, и она посчитала бы меня стервой, которая увела у подруги парня. (Господи, это даже звучит смешно! Между ними даже ничего не было!)
Нет, всё совсем не так. Нам просто одновременно понравился один мальчик, а ему понравилась одна из нас. Моя вина только в том, что я знала о чувствах подруги, но не дала ей знать о своих. Возможно, если бы я с самого начала рассказала ей, что у меня сердце бьётся в два раза быстрее, когда я вижу новенького, дела не пошли бы под таким углом… Да что там, углом, они пошли в самое дно…
Я села на корточки, закрыла лицо и зарыдала, что есть силы. Сама не знаю, почему и из-за чего. Просто хотелось поплакать. Выплакаться. В последнее время я слишком много чего держала в себе, мне было так больно и одиноко. Слезы оказались единственным способом избежать проблем. Может, хотя бы для душевного спокойствия, даже если не для реального решения проблемы.
Мне было холодно. Я дрожала. Дрожь пробирала по всему телу. Словно мороз проходил через кожу и распространялся по венам, достигая каждого уголочка, каждой точки моего организма.
Дэрил попытался успокоить меня, но у меня, вдобавок, до невыносимости разболелась голова и я ни с кем не хотела говорить. Всё, чего мне хотелось — чтобы меня оставили в покое и дали поплакать в тишине.
— Пожалуйста, оставь меня одну, — попросила я сквозь слезы, когда он в очередной раз попытался заставить меня встать и зайти. Моё упрямство не победить даже ему. Он постоял с минуту надо мной, глубоко вздохнул и зашел.
Я заплакала сильнее, будучи уверенной, что осталась наедине. Однако через минуту на меня сверху что-то накинули, давая знать о своем присутствии. Я уже хотела шикнуть на Дэрила, но, подняв голову, никого не увидела. Что это еще за магия? На моих плечах красовался черный пиджак с голубой бутоньеркой. Я обернулась в противоположную сторону, но не смогла распознать лица владельца в кромешной темноте зимнего вечера. Хозяин смокинга ловко скрылся за углом, а я бы не осмелилась последовать за ним в этот мрак.
*Я бы хотел, чтобы ты меня поцеловала
Глава 11. Одолженное - невозвращенное
Начались двухнедельные зимние каникулы, в течение которых я практически не выходила из своей комнаты и совершенно не выходила из дома. Иногда по вечерам, когда папа уж слишком долго задерживался на работе, я садилась у окна и часами наблюдала за тем, что происходило снаружи. Он не мог понять, откуда взялась эта внезапная депрессия сразу после новогоднего бала. Донимал вопросами, не обидел ли меня кто-нибудь в школе. Мне с трудом пришлось убедить его в обратном. Возможно, я частично сказала правду, что скучаю по друзьям, однако дело было не только в этом. За две недели я не связалась ни с одним из моих одноклассников, как, впрочем, и они со мной, не считая одного Хайра. Через пару дней после той злосчастной ночи, он неожиданно написал: «Ты в порядке? Лиджи мне всё рассказала».