— Молодец, умница, Элеана, — преподаватель гордо поставил мне отметку и я прошла к месту. Но когда собиралась сесть, стул резко дёрнули и я чуть не приземлилась попой на пол. Благо, всё же села на деревянный предмет мебели вместо линолеума. Я уставилась на соседа, широко распахнув глаза, надеясь, что он объяснит свою выходку. Дилан нагло улыбнулся, но продолжал молчать. Я было открыла рот что-то сказать, как вдруг вспомнила, что обещала себе не разговаривать с ним первая. Шумно отодвинув от него стул, я села у самого края парты, достала наушники и сделала вид, что слушаю музыку. Это была моя первая подобная выходка. В какой-то степени даже бунт. Доселе я никогда не доставала телефон на уроках, поэтому реакция Дилана была вполне понятна.
***
На следующий день Лиджи отсутствовала в школе из-за съёмок. Но и через день её снова не было. Об этом сообщил Хайр учителю Данну. Я невольно вспомнила, как до сих пор я выполняла это поручение подруги. За это время в столовку, спортзал, домой после уроков — везде мы с Хайром ходили вместе. Хотя он постоянно твердил, чтобы мы с Лиджи скорее помирились, и порой мне хотелось стукнуть его за постоянное нытье, он был хорошим другом и собеседником. Я дала понять, что сама решу, когда и как с ней помириться. Мне надо собраться с мыслями, подобрать нужные слова и нужный момент. Поэтому советы друга мне только мешали, даже если он и пытался искренне помочь.
Когда она вернулась в школу через пару дней, Хайр метался с одной стороны в другую: то бежал ко мне, здоровался, спрашивал, как дела, нужно ли мне что-нибудь, то ходил по пятам за Лиджи, поднимая ей настроение своими глупыми шутками. Иногда уголки ее рта поднимались в невольной улыбке, но большего она не позволяла — играла в недотрогу. Кажется, у них всё хорошо. Им было хорошо вместе, они постоянно болтали, даже после того, как их пересадили, обменивались конспектами, делились ручками. Временами она флиртовала и с Дэрилом. Сегодня он принес на урок физики самостоятельно собранный дома графитовый реостат, принцип которого продемонстрировал нам на уроке. Естественно, все были в восторге, но больше всех своего восхищения показала Каймер. Она то и дело просила его показать ему опыт вновь и вновь, строила глазки, придвинув к нему стул. Я устало отвела взгляд и заметила, что не одна наблюдала за ними. Дилан тоже сидел, уставившись на них, а между бровями у него появилась недовольная морщинка. Я не пойму, он так реагирует из-за Лиджи или что? Он ведь всегда равнодушен ко всему…
Последним уроком была музыка. На меня нахлынули воспоминания, как только я переступила порог кабинета. Учитель сидел за пианино, на котором меня когда-то обнимал Дэрил. Слева дверь вела в потайную комнату, где мы с ним прятались от целующихся учителя Данна и Ибер. Вместо привычных парт и стульев, здесь располагались длинные скамейки, так что каждый садился куда хотел. Пока я стояла, осматривая музыкальные инструменты, ребята заняли места, оставив лишь одно рядом с Диланом и… Дэрилом, то есть, прямо посередине. Мне пришлось сесть между ними.
— Итак, повторяем все за мной! До-ре-ми-фа-соль-ля-си! — прошёлся преподаватель по первой октаве. Мы кое-как повторили заученные ноты, — Си-ля-соль-фа-ми-ре-до! — затем повторил то же самое с малой и второй октавой, а мы повторили за ним, — молодцы, не плохо! Сегодня мы будем петь песню из весьма известного и, возможно, хорошо вам знакомого фильма «Звезда родилась», — класс загудел в предвкушении.
— Какую песню будем петь? — спросила Луиза.
— «Always remember us this way».
— Вау, Леди Гага, — подхватил Джо.
Учитель Эрвин попросил меня раздать листки с текстом песни, разумеется, на английском. И только после того, как села на место, я поняла, что двое справа и слева от меня в полной растерянности, поскольку не умели толком читать. Дэрил как-то пытался связать буквы, но незнакомых слов оказалось слишком много. А Дилан и вовсе не прилагал усилия: вертел в руке листок, смял его, успел сделать из него самолётик и снова вернуть в первоначальное состояние. Мне было жаль Дэрила, не его. Тот в который раз пытался произнести правильно фразу «it's buried in my soul like California gold», что я в итоге решила вмешаться. Он лучезарно улыбнулся в ответ на мою помощь. Мне было только в радость, видя, как он жаждал справиться с заданием. За что бы он не брался — всегда отдавался на все сто. И главное — ему безумно нравилось. В этом мы с ним слишком похожи. Дэрил попросил ещё помочь со словом «hurts», потом «rhyme» и «choked up», и так без конца. Это продолжалось бы бесконечно, если бы не внезапный приступ гнева моего другого соседа. Неожиданно он тоже попросил меня помочь с произношением. Дэрил, как и я, тоже недоумевал.