Он подал ей руку, помогая подняться.
— Спасибо, ребята, — поблагодарил Таркетт пилотов, опустивших трап.
— Пожалуйста, господин Таркетт!
Наконец Елена ступила на странное покрытие аэродрома.
— А это за нами, — пояснил Таркетт, показывая на армейский джип с двумя вооруженными охранниками.
Поездка на джипе была короткой, и все время они ехали по еще более странной, желтого цвета бетонной дороге. Наконец они подъехали к странному трехэтажному белокаменному зданию.
— Моя резиденция, — Таркетт помог ей вылезти из неказистой машины. — И кстати, это здание — бывший штаб Союза, оставшийся еще от Древних.
— Кто бы сомневался, — буркнула она себе под нос. Понты миллиардеров, даже такое прибрали себе к рукам, хотя этим по идее должны были заниматься Наследие и отдел контрразведывательного обеспечения стратегических объектов Тайной Стражи. Теперь она уже окончательно не верила в легенду Таркетта. Никакой ты не частник, Аурелл. Но кто же ты?
— Ну что, пойдемте внутрь, — Таркетт быстрым упругим шагом почти вбежал на крыльцо.
— Пойдемте, — согласилась Елена, поднимаясь вслед.
— Ну поскольку мы по делу, не буду изображать любезного хозяина и предлагать отобедать, выпить или еще чего там пожелаете. Если захотите — сами скажете.
— Нет, господин Таркетт, я бы хотела оказаться дома к ужину.
— Ну там как бог пошлет, — неопределенно махнул рукой Таркетт на ходу, спускаясь в подвал особняка.
Елена смотрела вокруг и себе под ноги магическим зрением, глаза не привыкли к переходу от слепящего солнечного света к полутьме подвала, не хватало еще на ровном месте переломать ноги, спускаясь по не особо-то и мощной железной лестнице. Вот почему и часовым ночью на посту курить нельзя — не только из-за минздрава и снайпера, а из-за того, что темновая адаптация после яркой вспышки света или огня зажигалки занимает около получаса до приемлемого уровня и несколько часов — до максимального. В течение десяти минут часовой вообще будет слеп.
— Ой, простите, Елена! — Таркетт щелкнул пальцами, и подвал осветился неярким дежурным светом. — Совсем забыл!
— Ничего, — бросила Елена. Твой дом — твои правила. Забыл ты, как же.
— Вот теперь за мной и не отставать, — Аурелл пошел вдоль коридора, явно направляясь к необычной двери. Материал, из которого она была сделана, определить не представлялось возможным, всем своим видом дверь намекала на порождение технологий Древних. И помимо хитрых интеллектронных замков на ней висела угрожающая многослойная сеть плетений — черт его знает, каких. Тут были и человеческие, и эльфарские, и гномьи — все это угрожающе дышало огромным магическим нет, даже не покрывалом, скорее матрасом. Такие двери в старину не трогали, проникали через стены, если надо было войти в помещение.
— Это моя гордость, — удовлетворенно сказал Таркетт. — И через стену тут не пробиться, ее нет — мое хранилище и по совместительству лаборатория выпавлена целиком в скале.
Таркетт вместо того, чтобы снимать свои же плетения, ткнул пятерней в центр двери. Разноцветные силовые линии, как стая червей живым ковром заструились вверх по руке Аурелла, достигли плеча и пропали. Он повозился еще с минуту, отключая всевозможные механические и интеллектронные ловушки.
— Ну вот, готово, — Аурелл уперся в пол и с видимым усилиеи отвалил тяжеленную дверь. — Проходите, будьте моей гостьей!
Елена вошла внутрь и оторопела. Эклектическая мешанина суперсовременных приборов, половину из которых нельзя было даже опознать, и старинные магические вещи Древних, даже вон тот вот гранитный каменный стол — магический транслятор. Такого собрания раритетов она еще не видела.
— И конечно на подобную частную коллекцию у вас есть специальное разрешение Тайной Стражи, — полуутвердительно, не сомневаясь в ответе спросила она. — Кто вы, господин Таркетт или как вас там на самом деле?
— Узнаете, — Аурелл внезапно коснулся пальцем лба Елены. Последнее, что она запомнила, был приближающийся указательный палец Таркетта.
Пробуждение было неприятным. Разлепив глаза, она почувствовала холод — в этом подвале все-таки было намного холоднее, чем снаружи. А во-вторых, когда она, скосив глаза, попыталась осмотреть, что там снаружи, первым в ее поле зрения попал ее же сжавшийся и затвердевший от холода сосок. Она лежала голая на чем-то твердом и холодном. Убью, скотина Аурелл! Холодная ярость затопила ее разум, она попыталась подняться — и не смогла, тело ее не слушалось.
— Очнулись? — в поле зрения появилось лицо Таркетта.
— Убью, скотина! — просипела севшим голосом Елена.