Вообще, когда искали взрослых для сопровождения, выяснилось, что никто ехать не хочет, но, благо, нашлись те, кто согласился, но с условием, что им дадут время на личные дела.
Это было крупной ошибкой.
И вот всех уже разбивали на пары, а Северова как раз уронила зеркальце под сиденье и рыскала в автобусе.
Меня водитель выгнал, чтоб не задерживала народ, и я вышла на улицу, где цепкая рука Селёдки схватила мою и вложила в руку Карпова. Причём проделала это так быстро, что я не успела даже подумать о том, чтобы возмутиться. Да и не получилось бы, наверно, на меня Селёдка шикнула бы, и я от обиды снова не смогла бы ни слова произнести.
Я ошарашенно посмотрела на Женьку, а он улыбнулся мне как- то радостно, что ли… Не к добру это. От его сияющего ехидного взгляда я растерялась окончательно и поняла, что надо бить тревогу. Почти начала паниковать, когда услышала звонкий спасительный голос Оли:
– Я должна идти с Никой!
Но учительница не поддержала Северову, ответив сразу, без раздумий:
– Вы вечно болтаете, а надо слушать экскурсовода, – наставительно заявила Селёдка. – Так что ты вставай с Ваней.
Я выдохнула, поняв, что всё это – коварство Селёдки, а не досадная случайность. Я бы всё равно не пошла с Олей, даже если б она вышла из автобуса вместе со всеми.
От этого стало немного легче.
– Не хочу! – едва не заплакала Оля, и мне стало неудобно: это ведь из-за меня. Надо же, не думала, что Северова так хочет идти со мной. – С Карповым они тоже будут болтать!
– Так, Оля! – прикрикнула Селёдка. – Не задерживай! И так столько времени потеряно!
– Ага, – поддакнул Женька, а потом шепнул мне: – Может, Гудвин подарит Северовой мозги?
– Пусть тебе сперва подарит, – отозвалась я, обидевшись за подругу.
Тогда я ещё не знала, что шутки про мозги и фамилию Ваньки будут сопровождать меня всю школьную жизнь.
Северова, хоть порой и могла проявить настойчивость, в этот раз подозрительно легко и быстро сдалась. Может, пожалела нервную Селёдку, которая ничего теперь не успевала? В общем, мне пришлось идти с Женькой.
Как-то так вышло, что шли мы ближе к концу, и он мог спокойно толкать меня и бросать всякие листья и цветочки, которые успевал сорвать на ходу.
Нам что-то рассказывали, вокруг нас царило волшебство осеннего леса и огромных валунов, похожих на спящих великанов. Алела рябина на фоне жёлтых листьев, где-то высоко в небе кричали улетающие на юг гуси… Пахло осенними листьями, хвоёй и свежестью. Пахло тайной старинного парка, древними легендами и осенней убаюкивающей тишиной. И я могла бы наслаждаться этим удивительным парком, так не похожим ни на какие другие, но со мной шёл Карпов и всё портил.
Он потянул меня резко вправо, а там, вообще-то, высилась скала, об которую можно было больно удариться. Но я не ударилась, потому что была готова к любому выпаду от этого мальчишки!
– Прекрати, – в сотый раз сказала ему я.
А он в сотый раз промолчал. Ничегошеньки не ответил!
Но вроде как, наконец, прекратил. Я гордо вытряхнула из волос остатки травы, которую он успел на меня кинуть до того, как пихнул, и постаралась сосредоточиться на красоте парка. Всё равно не слышно, что говорит экскурсовод.
Тем временем мы вышли к воде, в которую уходили скалы и россыпь разнокалиберных камней. Я, как и многие другие, завороженно уставилась на этот чарующий пейзаж. Это была какая-то там бухта, но я даже не расслышала, какая именно!
– Близко к Защитной бухте не подходим! – Командовала Селёдка так громко, что слово её донеслись даже до нас. – И не задерживаемся! У нас ещё очень обширная программа, мы рискуем что-то не успеть.
Так, значит, бухта Защитная… Мне эта информация была, в общем-то, ни к чему, но вдруг родители спросят, что было на экскурсии? А я только и смогу рассказать, что про колесо, яблоки и Женьку Карпова. Получится не очень хорошо.
Мы постояли, как мне казалось, всего несколько минут, и вся процессия направилась дальше.
Мы с Карповым ненадолго задержались, поскольку оба глазели на воду, чуть щурясь от не по-осеннему тёплого ветра. Парк вообще располагал к неспешности и задумчивости, так что так стоять и смотреть на бухту я могла долго. Даже рядом с Женькой.
И тут он, опомнившись, что давно не пакостил, изловчился стянуть резинку с моей косы. Такой момент испортил!