– Руку дай, – скомандовал Карпов и протянул мне ладонь. – А то грохнешься со своим псом!
– Ещё чего! – я спрятала свободную руку в карман, чтобы мальчишка никак не мог взять её.
Женька пожал плечами и начал спускаться первым, но своё желание подстраховать меня не ставил и придерживал за локоть той руки, которой я прижимала к себе щенка.
Камни здесь отчего-то были сухими, не скользкими и довольно плоскими, а мои кроссовки имели отличную для таких дел подошву, так что спуск показался мне хоть и опасным на вид, но на деле оказался лёгким и непринуждённым, и даже несанкционированная мной помощь Карпова к концу операции перестала меня напрягать.
И вот мы стояли на земле. Рядом с нами высилась тянущаяся вдоль побережья скала, под ногами лежала натоптанная дорожка, а слева бухта с её камнями, запахом воды и лёгким ветерком.
Карпов огляделся. Парк казался огромным, и статуя какого-то старца с длинной бородой, что восседал на огромном валуне, смотрела со своего постамента так печально, словно сочувствовали мальчишке, но в мраморных бездушных глазах мне чудился и укор. Такой же, какой Женька мог найти и в моих.
Карпов нервно сглотнул.
– Зато теперь проще найти дорогу, пошли! – юодро заявил нейнывающий Женька и прибавил шагу.
Мы с ним отправились теперь уже уверенно, по официальной тропе, где не так давно проходил весь наш класс.
Теперь казалось странным и удивительным, что мы могли потеряться здесь – в культурном парке, а не в диких дебрях. Что послужило всему этому, я не знала: не то страх, не то растерянность, не то какие-то духи этого места решили проучить нас и помогли заплутать. Как бы то ни было, теперь всё казалось простым, хоть природа вокруг и продолжала производить впечатление мистической, древней и мудрой.
Мы шли, не разговаривая, и вскоре вышли к совсем окультуренному месту, откуда по прямой аллее можно было выйти через ворота к автобусам.
Я напряжённо ждала криков Селёдки, которая, как рисовало моё воображение, в ужасе носилась по парку и рвала на себе свои завитые светлые волосы от злости и досады.
Но парк дышал тишиной. Такой особой осенней тишиной, в которой уже не стрекочут кузнечики, не щебечут птицы и даже последние клинья гусей давно пролетели, а те, что не успели, затаились на ночёвку, чтобы не лететь в темноте.
Мы шли к автобусам, но оба уже начинали догадываться, что нас никто не ждёт. Тогда это показалось мне добрым знаком, ведь означало, что моего пса Селёдка не отберёт.
– Они уехали без нас! – удивился Женька, не постеснявшись выразить своё удивление этим восклицанием. – Офигеть!
Я вздохнула, не зная, что ответить.
Мы прошли через ворота, и я обернулась на тёмный парк. Хорошо, что мы выбрались из него! Там теперь стало совсем неприветливо на вид, но мне чудилось что-то доброе в этой темноте. Как будто тот лесовичок, что заблудил нас, улыбался и желал нам удачи. И собаке моей – тоже. Словно он для этого всё и придумал, чтобы помочь этому маленькому живому существу.
Не знаю, придумала я лесовичка или нет, но улыбнулась ему в ответ и даже помахала рукой.
– Ты чего? – опасливо спросил у меня Женька, решив, наверно, что я ненормальная.
– Ничего, – смутилась я. – Просто прощаюсь с парком – когда ещё тут побываю! А он мне очень понравился! Даже несмотря на то, что пришлось гулять не нему с тобой!
Женька усмехнулся, но тоже обернулся и тоже помахал рукой темноте парка.
– До встречи! – тихо сказал он.
– До встречи! – решила сказать и я.
Мне очень хотелось однажды сюда вернуться, несмотря на то, что пока было вообще непонятно, как отсюда выбраться и оказаться дома.
***
Автобусов не было, и стоянка оказалась почти пуста – только одинокая красная машинка с предупреждающей наклейкой в виде элегантной леди в огромной шляпе, дающей понять, что за рулём женщина. Но где она пропадала, было не ясно, так что даже совета спросить оказалось не у кого. Вроде бы тут должен быть сторож, но и его не наблюдалось.
Мы шли по дороге, благо, она тут проходила одна. Шли рядом, глазели по сторонам, но вокруг не располагалось никаких домов и до самого Выборга предстояло идти невесть сколько.
Появившийся внезапно свет фар мы заметили издалека, и вскоре сзади послышался шорох шин и мерный гул мотора. Мы остановились, не сговариваясь. Оба понимали, что помощь нам требуется, но не обсуждали это вслух, а просто надеялись на чудо.
Машина ехала небыстро, и, едва заметив нас, сменила дальний на ближний, а потом, аккуратно поморгав поворотником, свернула на обочину и остановилась недалеко от нас.