Умный.
Джелме быстро, умело удавил настоящую Бортэ: затянул арапник и нажал коленом на шею, сломав позвонки. Не думаю, что она сильно мучилась. Она так ничего и не сказала, только продолжала глядеть на меня черными матовыми глазами.
Если верить Агафонкину, она продолжает жить в других Событиях: стоит и смотрит на меня, пытаясь понять, кто я. Где ее муж. Продолжает жить в той ночи, где он, отвалившись, довольный, смотрел, как она улыбается в темноте юрты, чувствуя его семя внутри: с ребенком. Где-то его Бортэ продолжает ждать мужа в меркитском плену и затем молча глядит на незнакомца, осудившего ее на смерть. Не бойся, Бортэ, смерти нет: мы не умираем по-настоящему. Продолжаем жить в других Событиях вдоль Линии Событий. Если Агафонкин прав. Однажды мне предстоит это выяснить.
Я сделал правильный выбор: моя Бортэ – настоящая Бортэ. А я – настоящий он. Иногда я думаю, что я – лучше он, чем был бы он. Ведь у него не было книги о себе.
Как говорил Мансур? Наш мир – один из вариантов возможного. Закручиваешь юлу, и она, если хочет, берет тебя в другие варианты. Я живу свой вариант возможного. Хотя меня сюда взяла не юла.
Нас с Агафонкиным привез Сорган-Шира.
Время – ударили в гонг. Меня ждут. В центре Курултая поставили большую раму с девятью гонгами – от гигантского, глухо гудящего диска размером с коня до маленького – не больше ладони, звонкого, как девичий голос. Заиграла ятугцитра – двадцать три струны. Ждут меня. Ждут Великий Закон Власти – Ясу Чингисхана.
Сегодня – почти конец пути. Меня изберут правителем всех монголов и присвоят титул – Великий Хан. Чингисхан. Многие не дожили до этого дня: Джамуху, моего побратима, я казнил два года назад: нам двоим стало тесно в степи. Сорган-Шира тоже не дожил: был старый. Но его сын, Чилаун, здесь: стоит следом за моими сыновьями. Смотрит на платформу, застеленную хайгаратскими коврами, на которой поставили мой украшенный китайской резьбой красный лакированный трон. Косые треугольные стяги флажков на копьях.
Что это внизу, в траве у платформы? Зеленый кузнечик – ожил в молодой весенней траве. Что он хочет?
Все ждут.
Я смотрю на кузнечика – согнутые под острым углом проволочки ног, длинные усики-антенны. Он смотрит на меня выпуклыми стеклянными глазами-линзами. В них что-то отражается, но я не могу видеть что. Возможно, в них отражаюсь я сам. Или настоящая Бортэ – как она смотрела на меня в тот день. Или что-то другое.
Все ждут. Кузнечик ждет.
Начинаю.
Когда мы с женой думали над будущим законом, она предложила разбить его на разделы наподобие сталинской Конституции: государственное устройство, права и обязанности граждан, государственная символика – флаг, герб, гимн. Мы долго обсуждали, спорили – шепотом, по-русски – одни в большой ханской юрте и решили, что нужно начать с декларации единовластия. Почему я – единый, единственный владыка монголов? Потому, сказала моя умная жена, что на небе только один бог, а на земле только один хан. Оттого первый закон Ясы гласит:
“Приказано верить, что есть только один бог, создатель неба и земли, что творит жизнь и смерть, богатство и бедность, как угодно ему, и обладающий высшею властью”.
Приказано верить. Знали б эту формулу, гляди, сохранили бы СССР. Умница Бортэ: недаром ее мама была идеологическим работником. А моя мама была просто врачом. Мы с женой решили увековечить их память во втором законе Ясы: “Служители культа, врачи и омыватели тел освобождаются от всяких податей”.
Жалко – нельзя читать, пришлось учить наизусть. Я ведь не умею читать и писать. Яса – устный закон и останется таковым, пока мой китайский советник Елюй Чуцай не запишет его после моей смерти. Монголы будут учить мое слово и жить по нему. Сейчас, на Курултае, после каждого объявленного мною закона гудят на разные лады девять священных гонгов и звенят большие цитры, музыканты щиплют струны, и тонкий звук – вот-вот оборвется – улетает в прозрачный холодный воздух родного урочища Делуун-Болдог.
Обязанности граждан. Важный раздел.
“Женщины должны заниматься собственностью и хозяйством. Мужчины должны заниматься только охотой и войной. Все мужчины, не участвующие в войне, должны бесплатно работать на империю определенное время”.
А как еще: кто не работает, тот не ест. Нам ли не знать.
Государство не живет без символов. Если мы решили из разрозненных кочевых орд создать империю, нам нужна госсимволика, сказала Бортэ. Гимн, герб. Флаг.