“Он назвал свое имя, чтобы я знал, кому буду служить”, – понял Сорган-Шира. Он ничего не сказал, лишь закрыл глаза, подтверждая, что услышал. Лицо демона-монгола залезло под прикрытые веки, дразня: кто я? Где ты меня видел? Откуда знаешь?
– Мы хотим ехать с тобой, Сорган-Шира акх, – продолжал монгол. – Мы подойдем к тебе и поедем с тобой. Не бойся.
Сорган-Шира кивнул: бойся, не бойся – что толку. Сделают как хотят.
Агафонкин нагнулся и сорвал длинный листок с растущего у воды куста. По краям листка бежали ворсистые зазубринки.
– Пора вам, – сказал Мансур. – Тяжело держать интервенцию: трезвею.
– Неужели мы действительно здесь? – спросил Иннокентий. – Мы же вот они – сидим на кухне в Квартире: вот сковородка, чайник, плита. И тут же болото, телега, этот старик. Как мы одновременно в двух местах? Что случится с нами здесь – в 2014-м, если мы возьмем Тропу в интервенции: пропадем? Исчезнем? Останемся на кухне? Кто же тогда будет путешествовать?
– Иннокентий, – мягкий успокаивающий баритон Агафонкина, – ваше “здесь” в 2014-м – не более “здесь”, чем в интервенции Мансура. И тут “здесь”, и там “здесь”. Привыкайте.
– Где же настоящее? – спросил Иннокентий. – Настоящая, реальная жизнь?
– Там, где вы решите, – улыбнулся Агафонкин. – Тетрадку свою не забудьте, а то мы скорее всего вернемся не в Квартиру, а прямо в Дом ветеранов. И куртку возьмите. Ну все, пора.
Он обернулся к Мансуру:
– Спасибо. Прибери, пожалуйста, на кухне, когда проснешься. И посуду помой.
– Только мне и дел, – сказал Мансур. – Сам помоешь, когда вернешься.
Сорган-Шира приоткрыл глаза, чуть разлепив веки. Абааhы, пославший его за Темуджином, начал бледнеть, словно был соткан из болотного тумана. Он таял, исчезая из Наземного царства людей Орто Дойду, возвращаясь к себе домой – в Нижний мир. “Все, – понял Сорган-Шира, – сейчас заберут”. Он видел боковым зрением, как двое других демонов подходят к телеге, и зажмурил глаза, шепча заклинание-тарни о спасении – без особой надежды.
– Иннокентий, – попросил Агафонкин, – велите ему открыть глаза и посмотреть на листок.
Олоницын перевел. Сорган-Шира не посмел ослушаться: открыл глаза и посмотрел на длинный узкий листочек в руке у стоящего рядом молодого круглоглазого чутгура.
– Пусть запомнит этот листок, – продолжал Агафонкин. – Пусть запомнит во всех деталях.
Он проткнул гладкую зеленую поверхность листка указательным пальцем и показал старику рваную дырку. По ее краям ползла красноватая букашка.
– Запомнил, акх? – спросил Олоницын.
Сорган-Шира кивнул и закрыл глаза. Он почувствовал легкое прикосновение к рукаву халата и шелест теплого ветра.
Тишина.
Сорган-Шира долго сидел с закрытыми глазами, ожидая смерти. Он думал, что должен сначала умереть в Орто Дойду, чтобы перенестись в Нижний мир. “Умер уж, наверное, – решил наконец Сорган-Шира. – И не почувствовал даже”. Он прислушивался к звукам царства демонов, но не слышал ни их тягучих голосов, ни страшных криков, ни рычанья людоедов-шолмосов, населявших Аллараа Дойду. Сорган-Шира набрался мужества и открыл один глаз.
Озерцо-болото, камыш и напившаяся плохой, нечистой воды влажная осока. Его лошадка потянула арбу вбок, наклонившись, хватая рваными губами траву, чмокая и присвистывая от захваченного с травой воздуха. Над болотцем пролетела рябая выпь и, решив не оставаться в этих местах, пропала за рощей. У подернутой цветной ряской воды кружилась мошка.
Он был один: демоны ушли в Нижний мир. Или это и был Нижний мир – зеркальное отражение Наземного царства? Где же тогда чутгуры? Обернулись камнями? Спрятались в деревья? Укрылись в степном ветре? Сорган-Шира еще раз огляделся.
Он добрался до сельдузского кочевья поздней ночью, распряг уставшую лошадку, напоил ее и пустил пастись. Старшие дочери проснулись и принялись варить чай, Чилаун продолжал спать, зарывшись в косматую кошму. Сорган-Шира смотрел, как девочки возятся у огня в центре юрты, и никак не мог решить, настоящие они или тени. Он не был уверен, в каком он мире.
Долго после того дня Сорган-Шира ждал, что однажды жизнь вокруг подернется зыбкой рябью, как стоячая вода под ветром, и он увидит, что живет в Нижнем мире, что его овцы – лишь тени овец, а сын Чилаун – мираж, чутгурский обман. Он часто трогал сына – убедиться, что настоящий.
Время шло, и постепенно Сорган-Шира начал верить, что живет в Орто Дойду и чутгуры навсегда ушли в Нижний мир, не забрав его с собой. Так и было – до сегодняшнего дня.