Смола кипела крупными пузырями, собираясь густой пеной по краям котелка. Далеко к востоку – за извилистой рекой Хилок, спешащей домой к озеру Иргень – веселилась гроза: небо в той стороне отблескивало алыми сполохами, горело костром. Или это чутгуры праздновали возвращение в Наземное царство?
Он почти подъехал к лагерю Темуджина, когда остановился в степи помочиться. Сорган-Шира встал за телегой, думая о том, как его встретит молодой хан: они не виделись почти пять лет. Ветер нес, подбрасывал желтые капли, Сорган-Шира обтер руки о халат и тут понял, что не один: воздух чуть закрутился теплой воронкой, стал плотнее, и слева от него – за спиной – сгустилась тень. Он обернулся и увидел чутгуров.
Их было двое, старые знакомые: молодой круглоглазый и монгол со шрамом. Они были в тех же черных дээл, как и девять лет назад – у болота. И сами были те же.
Кругоглазый улыбался. Он крутил в пальцах узкий длинный листок с дыркой посередине. Круглоглазый протянул листок Сорган-Шира.
– Скажите ему, это тот же листок, что я сорвал тогда у болота, – сказал Агафонкин. – Что мы – повелители времени. Хозяева вечности.
Олоницын перевел. Сорган-Шира смотрел на красноватую букашку, ползшую по краям ворсистой дырки. Букашка расправила невидимые крылья, поднялась в воздух и пропала в полуденной синеве. Сорган-Шира кивнул.
Он сделал все, как велели чутгуры: довез их до лагеря молодого борджигинского хана и заверил сторожащих ставку нукеров, что с ним приехали важные гости. Оба чутгура замотали лица цветными тряпками: были видны только глаза. Монгол объяснил, что никто, кроме Темуджина, не может видеть их лиц. Нукеры выслушали и посадили гостей у костра пить чай: хан был занят приготовлением к утреннему бою.
Их провели в большую, застеленную хайндарскими коврами юрту, когда воздух стал гуще от неожиданно вылившейся в день тьмы, как суп становится черней, если в него добавить баранью кровь. Молодой хан сидел на кошме, глядя в огонь. Перед ним на приступке стояла нетронутая пиала с кисло пахнущим айраном.
Чутгуры размотали тряпки, открыв лица, и Сорган-Шира вздрогнул: демон-монгол выглядел как повторение Темуджина – его двойник. Если б не белый рваный шрам на левой щеке чутгура, нельзя было бы сказать, кто из них сын Есугэя.
“Оборотень, – понял Сорган-Шира. – Взял себе лицо Темуджина. Зачем?”
Он поклонился хану борджигинов и сказал, как велели:
– Темуджин, сын Есугэй-багатура, пришедшие со мной – посланники Хухэ Мунхэ Тенгер, Великого Повелителя Неба, освободившего тебя из плена. Они пришли с миром.
Сорган-Шира закрыл глаза, ожидая, что сейчас Тенгри его убьет – за ложь: пришедшие были чутгуры, он был в этом уверен, но боялся сказать. Струсил, предал дружбу Темуджина.
– Иннокентий, – попросил Агафонкин, – спросите, где юла, которую ему доверил Хухэ Мунхэ Тенгер. Пока не говорите, что мы пришли ее забрать.
Он решил не морочиться с процедурой Выемки: спрашивать Темуджина его имя и прочее. В конце концов его сюда послал не В, и формально он не был обязан следовать процедуре: в этом Событии Агафонкин был не Курьер, а просто Агафонкин. Посланец хмельного бога Тенгри, Повелителя Неба и проч.
– Алексей, – Олоницын кивнул на Темуджина, – вы видите, как мы с ним… Что мы с ним…
– Вижу, – улыбнулся Агафонкин. – Близнецы-братья. Как Ленин и партия. Сейчас посмотрим, кто более матери-истории ценен.
Олоницын собрался, подыскивая нужные монгольские слова. Он не помнил, как будет “юла”.
– Великий Хан, – сказал Олоницын, – мы пришли от Властителя Неба – Бир Тенгер. – Он старался говорить короткими фразами – так было меньше вероятности ошибиться. – Бир Тенгер – Единый Бог. Он хочет знать, где его подарок. Он дал тебе подарок у воды.
Темуджин слушал молча, не кивая и не моргая. Он потрогал рукоять короткого меча, лежащего перед ним на кошме. Посмотрел на высокого демона со странным круглоглазым лицом и длинными волосами. Он решил, что круглоглазый – главный, а второй, выглядевший как монгол, его помощник.
– Посланник Великого Отца, – обратился Темуджин к Агафонкину, – голоден ли ты и твой слуга? Можете ли вы есть пищу Наземного царства или она для вас слишком груба? Я прикажу заколоть барана и поставить варить хар-шол.
– Не нужно, – остановил его демон-монгол. – Мы пришли на короткое время. Скажи, где подарок Тенгри.
“Не слуга? – усомнился Темуджин. – Говорит без разрешения. Может, я ошибся? Вдруг прогневается и возьмет мою жизнь?”