Агафонкин знал.
– Тебя для чего посылали в разные События? – спросил Митек.
– Выемка, Доставка, – заученно ответил Агафонкин.
Митек посмотрел на него, прищурившись, и Агафонкину показалось, что глаза Митька – два туннеля Тропы, и он мог бы войти в его взгляд и путешествовать вдоль него.
Это, понятное дело, была иллюзия: глаза – это глаза.
– Я тебе с малых лет объяснял, что на Тропе можно, чего нельзя, – продолжал Митек. – Ну, ладно б не знал: можно и простить. Хотя тоже не стоит.
– Ты не все рассказывал, – только и мог ответить Агафонкин. – Ты про юлу не рассказывал.
Это, конечно, ничего не меняло: да и не обязан Бог все рассказывать.
– Не рассказывал, потому как ни к чему, – пояснил Митек. – Что тебя с толку сбивать? Так ты знаешь: есть Линия Событий, простой, в общем, понятный линейный мир. Два направления: туда-сюда. Пространство Минковского.
– А на самом деле?
– А на самом деле, – сказал Митек, – существует бесчисленное множество Линий Событий – вариантов жизней. Параллельно. Просто каждый знает только одну жизнь и не помнит про другие. Что у него много судеб. И что в каждой из них он – другой.
– Почему?
– А чего людей путать? – удивился Бог-Митек. – Они с одной-то жизнью еле справляются. Но я по-честному, – добавил он, – даю выбор: каждому в определенный момент представляется возможность выбрать свой вариант.
– А дальше, – спросил Агафонкин, – когда выберут?
– Я ж сказал, Алеша, – удивился его непонятливости Митек, – выбрав одну, люди забывают другие Линии Событий. – Он вздохнул: – Бывает, конечно, пробивается память о других жизнях. Обычно во снах.
Агафонкина что-то тревожило в этом объяснении. Митек что-то не договаривал.
– А что происходит с другими Линиями Событий? – поинтересовался Агафонкин. – Которые не выбрали?
– Чего о них говорить? – удивился Митек. – Раз их не выбрали.
здесь здесь это и есть главное вот что нужно узнать
– Расскажи, – попросил Агафонкин. – Ты ж меня все равно потом…
– Тоже верно, – согласился Митек. Замолчал, взял было губку мыть посуду, но Агафонкин не дал ему, как обычно, скрыться, спрятаться за повседневным трудом.
– Расскажи, – настаивал Агафонкин. – Расскажи, что становится с другими Линиями Событий. С другими вариантами наших судеб.
– Вы там тоже живете, – сказал Митек.
– Другие мы? – спросил Агафонкин.
– Ну да, – кивнул Митек. – Ты что не ешь? Макароны стынут.
– Значит, – сказал Агафонкин, – каждый из нас разделен на бесконечное множество самого себя? И живет везде одновременно?
– Вроде того, – подтвердил Митек.
– И здешний ты не знаешь тамошнего себя? Тогда какой смысл выбирать один вариант?
– Да никакого, – согласился Митек. – Выбор ваш ничего не меняет. Просто забываете о других себе и других своих жизнях, а жизни-то от этого никуда не пропадают.
– А ты? – спросил Агафонкин.
– А я с вами – везде. И тут, и там. Мириады моих ипостасей, хоть я и один. Един. – Митек вздохнул. – Трудно быть Богом: надо везде поспевать.
Он капнул на губку жидкость для мытья посуды и начал сосредоточенно оттирать прилипшие к стенкам кастрюли макаронные ошметки: они плохо отходили даже в горячей воде.
– Ты с нами живешь, – повторил Агафонкин.
– Ну, да, – согласился Митек, – с каждым из вас. В каждой жизни. С кем-то как сотрудник с работы или, скажем, сосед по лестничной клетке. А бывает, – повернулся он к Агафонкину, – бывает, и как случайный человек: дворник там во дворе или, к примеру, водопроводчик из домоуправления. В общем, – закончил Митек, – где кто понезаметнее, понеказистее – это обычно я и есть.
– А В? – спросил Агафонкин. – Он тогда кто?
– Да никто, – засмеялся Митек, будто полоскал горло, – его и нет вовсе. Так, придумал, чтобы было на кого ссылаться.
– Для чего мы тебе? – решил узнать Агафонкин. – Хлопоты одни.
– И то верно, – согласился Митек, – хлопот с вами – не оберешься. Были б все такие, как Матвей – все знает, а сделать ничего не может – дите малое. Тогда, конечно, мне было бы много легче. А то только и поспевай вас от самих себя охранять.
Агафонкин ждал.
– Можно вроде и уничтожить, стереть, – будто сам с собой говорил Митек. – Выпустить этих двоих – Гогу с Магогой, и разом все закончить. Но жаль: вроде как долгосрочный проект – возился, мучился, обслуживал вас сколько времени. Кормил-поил, попы подтирал. Хотя, – вздохнул Митек, – хотя проект вроде бы и не удался.