– Философов мы тоже немало поубивали, – вставил, не поднимая голову от вязания, Магог.
Огненный шар внутри Гога пыхнул и погас, словно и не было. Прозрачность внутри стала заливаться матовым светом, и Гог, как опавший парашют, спустился на пол.
Он виновато развел руками:
– Приходилось, приходилось, что скрывать. Но ведь все от чего, дорогуша моя Алексей Дмитриевич? – спросил он Агафонкина. – Все от того, что эти достойные мыслители не хотели договариваться. – Он посмотрел на Агафонкина с надеждой: – Но вы-то, голуба, не таковы? Вы-то не заставите старика расстраиваться? С вами-то мы, я уверен, найдем компромисс?
– Я же спросил – что нужно? – как можно более лениво сказал Агафонкин. – Когда объясните, решим, можем договориться или нет. А пока – извольте развязать. Иначе разговора не получится.
Агафонкин надеялся, что они совершат ошибку и дадут ему к ним прикоснуться. Убивать сразу его явно не собирались, значит, нужен. Любопытно узнать, чего от него хотят, но жизнь дороже. Кроме того, Агафонкин был уверен, что это не последняя их встреча.
Больше всего его интересовало не то, чего от него попросят, – понятно чего-то принести или наоборот что-то кому-то доставить – а как он здесь очутился. Последнее, что случилось, достоверно случилось, это поворот юлы в июле 34-го. А потом туннель, пустой туннель, словно там не было времени. “Такого не бывает, – рассуждал Агафонкин. – Время всегда есть. Значит, это – другой туннель. Стало быть, у них имеется свой путь переброски и передвижения по пространству-времени. Тогда зачем им он? Не спеши, – остановил себя Агафонкин, – сами расскажут. Для того и доставили”.
Пустой туннель, однако, не выходил у него из головы. Отчего там не было теней? Агафонкин вспомнил, как его втянуло в туннель – без усилий, без погрузнения, без обычного накопления гравитационного давления. Агафонкин привык, что входил в туннель сам, а тут его затащило. Как? “Вот что важно понять, – решил Агафонкин. – Тогда и разберемся, как отсюда выбраться”.
– Вас развяжи… – заговорщически кивнул ему Гог. – Дотронетесь до кого-нибудь, и ищи-свищи… Убежите куда-нибудь в петровское время. Как мы вас там отыщем?
– Отыщем, – заверил Магог. – Отыщем и накажем.
В его глубоком интеллигентном баритоне чувствовалась уверенность опыта.
– Так что пока, Алексей Дмитриевич, посидите несколько – как бы это назвать? – стесненно, – попросил Агафонкина Гог. – Потерпите, голубчик.
Он подошел к Агафонкину, оглядел его и щелкнул пальцами. Чуть провисшие веревки натянулись, врезавшись в тело.
– Дело-то у нас к вам, прямо скажем, пустяковое, – весело заверил его Гог. – Даже и тревожить такого занятого человека неудобно. Но вот приходится.
– Не сделаете – убьем, – поучаствовал в беседе Магог. – Садистически. – Он взглянул на Агафонкина и, не уверенный в способности того понимать сразу, добавил: – Как можно больней.
Агафонкин ждал.
– Вы, милейший, – продолжал улыбающийся меняющим очертания ртом Гог, – вы, друг наш, позаимствовали предметик, который, скажем, вам вовсе не принадлежит.
– Чужое взяли, – пояснил Магог. – Не свое.
– Так что надобно возвернуть, – заключил, вздохнув, Гог. – Вернуть законному хозяину в целости, так сказать, и сохранности.
– Что нужно вернуть? – спросил Агафонкин. Кому, он решил выяснить потом.
– Как что? – возмущенно воскликнул Гог. – Юлу, дорогой мой, юлу нужно возвратить.
Он пыхнул огнем из ушей, затем надулся и выплюнул на пол шесть ядовитого вида змей, покрытых оливковой чешуей. Агафонкин заметил поперечные полоски на их скользких боках. Змеи начали извиваться у ног Гога.
– Гадюки? – поинтересовался любознательный Магог.
– Бирманские, – подтвердил Гог. – Семейство Azemiopinae. Я, Алексей Дмитриевич, поначалу вам ошейниковых плюющихся кобр припас, чтобы, значит, на расстоянии решить дельце, но потом подумал – зачем? Раз хочется Алексею Дмитриевичу к кому-нибудь прикоснуться, надобно уважить. Пусть, думаю, прикоснется.
Он коротко свистнул, и змеи поползли к Агафонкину. Они остановились в нескольких сантиметрах от его ног и, подняв головы, замерли, качаясь, как перед играющим на флейте факиром. Магог отложил вязанье и с интересом наблюдал за гадюками. Агафонкину показалось, что он расслышал, как тот шепчет что-то вроде “Ату его, ату”.
– Так это ваша юла? – не отрывая взгляда от гадюк, спросил Агафонкин. – Я и не знал.
– Наша, не наша, а вернуть нужно нам. А уж мы, поверьте, отдадим законному владельцу. Нам чужого не надо, – заверил Гог Агафонкина.