– Ну и что? – Платон не понимал. – Что вас беспокоит?
– А то, – сказал Агафонкин, – что я ничего этого не помнил. И потому, что не помнил, посетил Событие Москва-Пушкинскаяплощадь-23октября1956года16:18, где действительно с ней познакомился.
Агафонкин развел руками, предоставляя Платону делать выводы. Платон сделал.
– Вы хотите сказать, что если бы не узнали в 2013-м, что встречались с вашей Носительницей в октябре 56-го, то не отправились бы туда и, стало быть, с ней не познакомились бы?
– Я не хочу этого сказать, – возразил Агафонкин. – Я хочу это спросить. Потому что если это могло случиться, то, выходит, событие в 2013-м явилось причиной события в 56-м. И тогда во времени существует причинно-следственная связь. Только не такая, как люди привыкли думать. Понимаете?
Платон посмотрел вокруг, надеясь увидеть своего ангела.
– Получается, – сказал Агафонкин, – что будущее определяет прошлое.
Когда Платон вышел из Следственного отдела КГБ СССР, вступив на тихую, пустую Энергетическую улицу, Крылов заваривал чай у себя в кабинете.
– Тебе с сахаром, Володя? – спросил он Платова. – Печенье хочешь?
– Два куска. – Платов чуть распустил узел галстука. – Печенье не нужно, а то аппетит перебью. Да и думается лучше на пустой желудок. У меня вечером занятия.
– Ну что, – Крылов сел за стол, – бросаешь нас – переходишь из “пятерки” в ПГУ? Будешь теперь во внешней разведке?
– Куда пошлют, – сказал Платов, – не знаю еще. Окончу курсы переподготовки, там видно будет.
– Да ладно тебе темнить, – засмеялся Крылов. – Мы здесь уже слышали: тебя из “пятерки” переводят в ПГУ. За тем и послали на Варсонофьевский, на переподготовку. Поздравляю, Вова: большое дело.
– Рано поздравлять, – ответил Платов. – Ничего пока не решено. Пойду куда прикажут.
Крылов понял, что нужно менять тему.
– Что про этого думаешь? – Он ткнул указательным пальцем в протокол платоновского допроса. – Почему, думаешь, решил давать показания на Лукрешина?
– Очко сыграло. – Платов глотнул горячий черный густой чай и поморщился – обжег нёбо. – Он контрик, конечно, но сильно не вовлечен: оперативка на него слабая, контактов с иностранцами не выявлено, так, трепотня одна. – Платов осторожно попробовал чай вытянутыми трубочкой бледно-розовыми губами. – Возня мышиная: литературку почитывают, на кухнях одно и то же перемалывают. Ничего особенного, Сережа. – Он посмотрел на Крылова: – Но посадить можно.
– И чего им не хватает, Володя? – расстроенно покачал головой Крылов. – Приехал хуй знает откуда, окончил МГУ, в академический институт взяли, московская прописка – чего не хватает?
– Пиздюлей не хватает, – поделился соображениями по поводу диссидентского движения Платов. – Трепаться любят, а работать не хотят. Послать бы их БАМ прокладывать, вся дурь из головы вылетела бы.
Крылов кивнул. Он тоже так думал.
Платов поставил недопитую кружку с чаем на стол и встал: пора.
– Володь, – спросил Крылов, протягивая через стол руку, – а чего ты фамилию Платов взял? В нелегалы собираешься?
– Да ладно тебе, в нелегалы, – засмеялся Путин. – Просто на курсах положено иметь псевдоним. На всякий случай.
Он пошел к двери – папка под мышкой, весь – готовая в любой момент распрямиться пружина.
Перед тем как выйти, остановился:
– Пойду куда пошлют. Где буду нужнее.
Путин вышел и аккуратно закрыл за собой светло-покрашенную дверь.
“Я не сказал ничего, чего они не знали, – пытался успокоить себя Платон, входя в станцию метро “Лермонтовская”. – Мои показания ничего не прибавляют к обвинениям против Вальки: да, присутствовал, да, слышал, да, видел литературу. Так у них уже показаний, подтверждающих это, – куча”. Ему было противно думать о себе плохо, и Платон решил думать плохо о других: “Но Замятин – какая гниль: стукач, провокатор. Сексот поганый, сука”, – пытался разжечь себя Платон. Он понимал, что сам теперь не лучше, и оправдать себя ему было так же трудно, как трудно было пройти через турникет метро, не опустив туда желтый пятак. Платон посмотрел в разрисованный советскими мастерами высокий сводчатый потолок станции – не висит ли над ним полупрозрачный улыбающийся ангел. Ангел не висел.
Платон пошарил в кармане брюк в поисках нужной монеты, и его пальцы нащупали сложенный прямоугольник бумажки. Вынул, развернул: на мятом куске красной салфетки из “Якоря” ровным круглым почерком Агафонкина был написан адрес: 3-й Неопалимовский переулок, д. 9. Квартира 67. Митек.