Улыбнулся:
– Судьба, боюсь, всех некомандных людей. Особенно в наше время.
“Вы, Владимир Владимирович, и не представляете даже, какой я командный, – думал Агафонкин. – Только у меня своя команда”.
Путин улыбнулся. “Какая у него хорошая, искренняя улыбка, – решил Агафонкин. – Без подтекста”.
– Что же вы, Алексей Дмитриевич, кофе не пьете? – поинтересовался Путин. – Остынет, будет невкусно. Вы же предпочитаете кофе.
– Трудно привязанному, – признался Агафонкин. – Боюсь на себя пролить. Обожгусь еще.
Агафонкин, понятное дело, врал: веревки, привязывавшие его к стулу, не мешали держать чашку с черным кофе без сахара. Маленькие разноцветные пирожные безе, красиво уложенные на небольшой синей тарелке с желтым ободком, было брать труднее, но и с этим Агафонкин мог справиться. Он просто решил не пить и не есть – пока.
– Вас развяжи… – заговорщически кивнул ему Путин. – Дотронетесь до кого-нибудь, и ищи-свищи вас потом. А вы нам нужны здесь и сейчас.
“Где-то я это уже слышал”, – подумал Агафонкин.
Путин Агафонкину нравился: тот держался просто и дружественно. Не пытался напугать Агафонкина, а старался к себе расположить. Словно они друзья – сидят, пьют чай-кофе, беседуют. А что один из друзей привязан к стулу – ну, бывает.
Путин коротко, не сбиваясь, рассказал Агафонкину, чего он от него хочет.
– Не удивлены? – поинтересовался Путин. – У вас, должно быть, имеются вопросы…
– Вы, что нужно, сами расскажете, – лениво, не торопясь вздохнул Агафонкин. – А что не нужно, не расскажете все равно.
Путин рассматривал Агафонкина, словно тревожился, что раньше что-то пропустил.
– Алексей Дмитриевич, – очень серьезно и другим, новым тоном спросил Путин, как-то подтянувшись на стуле, словно хотел сесть навытяжку, – а вы случайно в Конторе не служили?
– Я, Владимир Владимирович, – также вытянулся на стуле Агафонкин, – в Конторе не служил, и не случайно, а очень даже осмысленно. Причем ни в одной, нигде и никогда.
Путин помолчал, потом решил не дать разговору перейти в конфронтацию.
– Я просто поинтересовался оттого, что… для гражданского лица вы слишком хорошо беседу ведете, – миролюбиво пояснил Путин. – Словно вас в Конторе готовили. На вопросы впрямую не отвечаете, отфутболиваете инициативу, время выигрываете. Грамотно выстраиваете беседу.
– Спасибо, – искренне поблагодарил Агафонкин. – Это инстинктивно, должно быть. – Он чувствовал, что сейчас время немного поддаться, проиграть следующий ход, и решил проявить интерес: – Значит, вы – Отправитель. А кто Адресат? Или их несколько?
– Адресат один, – развеселился Путин. – Тоже я.
– Ясно, – сказал Агафонкин, – а что в письмах? – Ему было не очень интересно, но обязанность Курьера знать, что доставляешь.
– Советы, – улыбнулся Путин. – Советы молодому поколению.
Агафонкин рассматривал темный густой кофе в почти прозрачной синей чашке, в тонких фарфоровых стенках которой пряталось ее время.
Вслух он сказал:
– Я, Владимир Владимирович, так и не понял, зачем вам это. У вас ведь все в жизни уже получилось. Да и изменить ничего нельзя.
– Насчет “изменить нельзя” – это мы посмотрим, – прищурился Путин. – Я в это не верю. Если хотеть – изменить можно все.
Агафонкин промолчал: спорить бесполезно.
– Я вам, Алексей Дмитриевич, расскажу историю, – продолжал Путин. – Во дворе, где я вырос, был у меня друг – Сережа Богданов. Ближайший, самый лучший, мы практически не расставались. После школы я пошел на юрфак, затем в органы, а Серега устроился в ателье учиться на портного. Помню, году в 80-м я вернулся в Питер с курсов переподготовки в Москве, меня тогда из “пятерки” уже перевели в Первое Управление, ПГУ. – Он посмотрел на Агафонкина, понимает ли тот, о чем речь, усомнился и пояснил: – Вы молодой, можете не знать: “пятерка”, Пятое Управление было отделением КГБ по борьбе с идеологическими диверсиями, а Первое Главное Управление – это элита, святая святых – внешняя разведка. Туда отбор был почище, чем в космос.
Путин засмеялся и кивнул Агафонкину:
– Жалко, мы вас тогда не знали. Нам бы такие кадры… Ох, что бы мы натворили!
– Что? – спросил Агафонкин: ему и вправду было интересно.
– Да чего хотите, с такими-то возможностями, – удивился Путин. – Повернули бы ход истории как нам нужно.
– Вы вроде и так повернули как вам нужно, – заметил Агафонкин. Он попробовал потянуться. – Может, велите развязать? А то тело затекает.
– Развяжем, развяжем, – согласился Путин. – Как договоримся, так и развяжем. Вот послушайте сперва…