- Вставай, - раздался за спиной мягкий женский голос. – Они непременно вернутся. Нужно уходить.
Маша подняла на незнакомку мутный взгляд. В темноте с трудом рассмотрела молодое лицо. Волосы покрыты платком.
- Не могу. Опоили, - прошептала одними губами.
Женщина протянула руку.
- Можешь. Обопрись. Нужно торопиться.
Откуда взялись силы подняться и пройти долгие триста метров узкой звериной тропой, Маша и сама понять не смогла. Всё как в тумане.
- Немного осталось, не засыпай, - велела незнакомка, подталкивая к крыльцу невесть откуда выросшего перед ней дома.
Поднялись по ступеням. Женщина провела её в комнату, стащила куртку, усадила на кровать, расстегнула и сняла ботинки.
- Сиди тише воды, - велела строго и рукой перед лицом повела.
Вдруг постучали. Громко.
Маша услышала, как не спрашивая разрешения, кто-то распахнул дверь с такой силой, что та ударилась о стену. Внутри всё сжалось и затошнило.
Хозяйка вышла из комнаты, оставив Машу одну.
- Мы ищем девушку.
- Здесь кроме меня никого, касатики.
- Бабка, а ты точно никого не видела поблизости?
- Хотите – сами проверьте.
- Я посмотрю, - раздался противный писклявый голос.
Маша и хотела бы слезть с кровати, спрятаться под неё. Да не было сил. Она слушала, уплывая в дрёму, как кто-то идёт прямо к ней. Из последних сил приоткрыла глаза. Водитель вошел в комнату. Посмотрел прямо на неё и… наклонился, чтобы заглянуть под кровать.
- Никого! – крикнул он. – А правда, что у вас тут волки водятся?
- Правда, касатики, правда. Вы бы по темноте не ходили. Особливо по-одиночке… И костей не останется….
«Не увидел меня», - удивилась девушка и провалилась в сон.
***
Ей было не привыкать ловить попутку до города. Но только летом, когда звенящий зной нагревал асфальт до оптических иллюзий в виде разлившейся на дороге воды. Когда в траве на обочине стрекочут кузнечики, летают вдоль трассы стрекозы, или капустницы белыми стайками садятся вокруг луж после дождя. Денег всегда было в обрез, а в городе доживала пожилая тётка, не пожелавшая переехать в частный дом. «Не хочу быть обузой. И в городе я тут всё вокруг знаю: там мой магазин, тут аптека. К соседке могу забежать, поболтать. А что я там у тебя делать буду. Своё всё-таки роднее», - говорила она каждый раз, когда Маша звала её к себе. После того, как не стало родителей, дом казался пустым. Тётка и сама звала племянницу. Но зачем жить вдвоём в убитой однушке, когда есть столько места? Зимой Маша почти не ездила в город. И в этот раз не собиралась, если бы не тёткина соседка. «Римма в больницу попала, приезжай», - потребовала она.
***
Маша вдруг проснулась, резко вскочила, не узнав место.
- Тише, тише, - успокоил её женский голос в темноте.
Она повернула голову на звук.
- Вы кто? И где я?
Резкие незнакомые запахи наполняли комнату. Пахло жжёной травой.
- Я Агафья. Ты в моём доме, и бояться тебе нечего.
Маша внезапно вспомнила всё. И как пошла пешком в сгущающихся сумерках, в надежде встретить попутку. И долгожданный автомобиль с двумя улыбчивыми парнями.
- Куда тебе?
- До города подвезёте?
Парни переглянулись.
- Ну что нам лишних двадцать километров проехать? Стал уговаривать водителя тот, что сидел на пассажирском.
- Двадцать в одну сторону, двадцать обратно – уже сорок.
- Вы меня можете, не доезжая до города, на остановке высадить. Там чаще попутки ходят.
- Да ладно, довезём, - согласился водитель.
Маша прыгнула на заднее сиденье.
- Замерзла?
- Немного.
- Тощий, где у тебя термос с кофе?
- Так там в кармашке у меня за спиной. Угощайтесь, девушка.
- Неудобно как-то.
- Неудобно на потолке спать – одеяло падает. А согреться горячим кофе – всегда удобно.
Маша и вправду порядком замерзла, пока шла вдоль трассы. Особенно задубели руки. И перспектива погреть пальцы об горячую крышку термоса, была слишком заманчивой.
- Ну хорошо, - согласилась она.
Кофе был идеальный. Настоящий, молотый, как в кофейне, а не какой-то там растворимый. Он пах ванилью и корицей. Маша быстро согрелась и теперь весело перешучивалась с попутчиками, когда вдруг почувствовала, что её начинает неистово клонить в сон. Ощущение было странным. Не таким, как бывает после того, как намерзнешься и войдёшь в тепло. Сонливость ощущалась, как нечто чужеродное. В голове вдруг забила набат тревога. Маша смотрела в окно, продолжая как можно бодрее отвечать на вопросы мужчин, только теперь заметив, как странно те переглядываются. Она судорожно пыталась сообразить, что ей делать. Вокруг уже темень. Только свет фар освещает дорогу. Мимо за всё время проехала лишь одна машина навстречу. Трасса пока идёт прямо, но там впереди ещё будут повороты. Да и кто помешает им остановиться прямо здесь и утащить её в лес?