- Зайчик рассказал, - усмехнулась по-доброму Агафья. – Ты ведь помощи искал. Считай, что нашел. Показывай свою ногу.
- Откуда… - начал было Миша, но договаривать не стал. Понятно ведь, от всеведущего зайчика.
Он послушно спустил носок, открыв полыхающую краснотой лодыжку.
- Дорогу тебе перекрывают, подсидеть хотят.
Миша вскинулся было, ведь на работе на его место никто не метил. Ленка сама когда-то от должности этой отказалась. Андрей в целом не амбициозен, тихий, спокойный. Аринка? Так она без году неделя, как пришла. Ещё в работу не вникла толком. Если уж на какое место и метит – так это ему в жены. Но перечить Агафье не стал. «Пусть говорит, даже забавно, что придумает».
- Та женщина, к которой ты ехал, не сумела бы помочь в твоей беде. А я могу. Видно, кто-то молился о тебе, раз ты здесь оказался. Но не будем тратить времени. Солнце к закату, самое время для ворожбы. Давай его сюда.
- Кого? – растерялся Миша.
- Подклад. То, что тебе на порчу сделали.
- Ничего не понимаю.
Агафья чему-то ухмыльнулась. Поднялась, достала из старого комода черную ткань, расстелила на полу.
- Вынь стельку из правого ботинка и сюда вытряхни, - велела она.
Михаил пожал плечами, но повеление выполнил, достал следок, перевернул ботинок над тряпицей и потряс, глядя в глаза Агафье.
Ведьма нахмурилась и проследила взглядом от ботинка вниз. Машинально Михаил глянул туда. И рука с ботинком так и замерла в воздухе.
На темной ткани, плохо различимый, лежал какой-то мусор. И можно было бы решить, что он случайно попал туда, если бы не был перевязан черной нитью. Ясно, что творение сие – дело рук человеческих. Да и стельки Миша с роду не доставал. Так что попасть эта пакость в его ботинок могла либо до покупки на производстве, либо после, а значит, была намеренно кем-то подложена.
По спине у него поползли мурашки, волосы на голове зашевелились.
- Что за фокусы? – спросил Миша, хоть и понимал, что Агафья тут вовсе не при чем. Стоит далеко, ботинок у него в руке. Да и на факира ведьма вовсе не походила.
- Это цветочки, - возразила женщина. – Ягодки будут, когда порчу снимать возьмусь.
Она жестом указала ему на табурет, и Михаил послушно сел на него, так и не выпустив ботинок из рук.
А ведьма тем временем собрала тряпицу и бросила в горнило натопленной печи, прошептав заветные слова. Только заслонка закрылась – послышался треск да вой, словно черти из трубы наружу полезли. Что-то чихало, стреляло, царапало дымоход изнутри. Пока Миша вслушивался в жуткие звуки, Агафья достала свечи, ловко скрутила в витой рог, зажгла и стала обходить несчастного кругом. В красных отблесках заходящего солнца ему чудился недобрый взгляд. Словно кто-то глядел прямо в душу. Кровь застыла в жилах, а ладони взмокли. Таким беспомощным Михаил не чувствовал себя со школы, когда бродячие собаки бежали за ним по пустырю. Это чувство, будто он добыча, которую не желают упустить, было с ним и теперь. А ведьма всё ходила вокруг, нараспев читая заговор. Скрутка свечей коптила, пламя щелкало, вторя тому, что полыхало в печи.
Мише вдруг стало нестерпимо жечь ногу, будто раскаленные кандалы надели ему на лодыжку. Из глаз брызнули слезы, он уже готов был взмолиться о пощаде, когда в печи полыхнуло. Солнце уже село, и Михаил готов был поклясться, что видел, как от крыши в сторону леса полетел огненный шар.
Догорела свеча в руках Агафьи.
- Ну что, не болит больше твоя нога?
Михаил хотел было пожаловаться на адские страдания, да вдруг осознал, что и вправду больше не чувствует жгучей боли. Он медленно спустил носок.
Красные пятна всё ещё были отчетливо видны на коже. Но ощущалась она совершенно нормальной! Даже не чесалась!
- Так это что, я теперь здоров? – уточнил он. – Больше не придется ездить по бабкам и ходить по врачам?
- Если глупостей не натворишь – не придется, - ответила ведунья. – Сейчас езжай домой. А наутро жди гостей. Кто бы ни заявился – не впускай. Ничего из дома не давай и ничего у тех, кто явится не бери. Выполнишь, как я сказала – всё уладится.
- Как же поеду? Машина в сугробе, в службу эвакуации не позвонить…
Ведьма посмотрела в окно.
- Если сейчас выйдешь, как раз успеешь.
И так она это сказала, что у Миши никаких сомнений не осталось – надо бежать.
С места он так и прыгнул к порогу, надел ботинок, что так и продержал в руках весь вечер, схватил куртку. Второй ботинок надевал уже в сенях. Куртку натягивал на бегу.
Звезды и луна сияли в ночном небе так ярко, что и без фонаря Михаил четко видел тропу. Выскочил на дорогу к машине и только тут встал отдышаться.
- Во дурак! Это ж надо было! И чего я поскакал в ночь? Кто ж мне поможет, трасса пустая!