- Да ладно вам, Ольга Ивановна…
- Чистую правду говорю! Думаешь, много таких мужиков, которые могут поговорить с женщиной по-человечески? Вот как мы с тобой сейчас. Мой-то муж женщин и за людей не считал. Что не спросишь – один ответ: «Ты всё равно не поймёшь». Потому он теперь и бывший! Разговаривать друг с другом нужно. В этом и есть секрет семейного счастья.
- Если бы вы могли этому научить мою жену! – вздохнул Степан. – Она вообще ничего обсуждать не хочет. Только орёт.
- А ты будь с ней помягче. Женщине не нужно доказывать, что ты сильнее. Ей нужно доказать, что ты на её стороне! Скажи, что любишь. Подойди, обними.
К дерущейся стае голубей подскочил воробей. Покрутил головой, проворно схватил хлебный мякиш и упорхнул, оставив драчунов без завтрака. Стимул топтаться перед машиной Степана у голубей сразу пропал, и они единым организмом вспорхнули вверх.
- Спасибо за совет, Ольга Ивановна. Мне пора бежать. А то опоздаю.
***
Букет красных альстромерий притягивал взгляды прохожих. Стёпа спешил домой, представляя, как войдёт в квартиру, скинет обувь и, не снимая ветровки, пройдёт на кухню. Галя наверняка не оторвёт взгляда от плиты, сердитая из-за прошлой размолвки.
Он открыл двери своим ключом и переступил порог. Но готовкой в доме и не пахло.
Галя вышла из ванной тут же уперев руки в бока.
От того, что задумка пошла не по плану, Стёпа растерялся на мгновение, но тут же собрался с мыслями выставил цветы перед собой.
- Я так понимаю, это извинения за то, что утром опять побрился и оставил волосы по всей раковине? – начала Галина тем самым тоном, от которого у Стёпы сводило челюсть, как от звука железа, царапающего стекло.
- Нет, это знак того, что я тебя люблю, - из последних сил сквозь зубы проговорил он. – А утром я просто очень торопился, потому что кто-то опять занимал ванную целый час! – выпалил Стёпа, но тут же спохватился. - Но я сейчас же пойду и уберу за собой.
- Уберёт он! Поздно! Я уже всё сделала сама. Или ты думал, я буду в загаженной раковине руки мыть и ждать, пока ты вернёшься?
- Всё, Галя. Ну вымыла и вымыла. Молодец. Что из этого трагедию-то делать? Вот, возьми цветы и поставь в вазу.
- В вазу? А ты её купил? У нас вазы никогда не было!
- Ну в кружку поставь, в банку. Заткни слив в своей чистой раковине, набери воды и положи их туда в конце концов. Я тебе твою долбаную вазу завтра куплю!
- Ты думаешь один раз принёс цветы и всё? Лучший мужчина на свете? – заверещала Галина на ультразвуке. – Ты весь такой хороший, думаешь? Один раз притащить букетик и я могу! А ты попробуй за мужиком-неряхой каждый день поубирай! И я посмотрю, нужен ли тебе будет букетик один раз в сто лет!
- Хочешь сказать, я ничего не делаю? Да я задолбался выслушивать твою вечную критику! Это криво сложил. То не на место положил!
- А я задолбалась за тобой всё переделывать! Какие могут быть дети, если ещё и с тобой нянчиться? Всё, Стёпа! С меня хватит.
Она со злости выхватила букет у него из рук и швырнула на пол. Несколько лепестков осыпалось яркими алыми пятнами.
- Галь, ты чего?
- Я – ничего! Я переезжаю к родителям!
***
Утром Стёпа проснулся и первым делом повернулся к окну. К той стороне кровати, где обычно спала Галина.
Подушка осталась не смятой. Да иначе и быть не могло. Ещё вчера после громкой ссоры она побросала в чемодан самое важное, вызвала такси и уехала в ночь. Ванная была свободна. Никто не запирался в ней на сорок минут, никто не бегал по комнатам в поисках своих помад, ключей, серёжек. Никто не зудел: «Ты опять полночи храпел», «Не надевай эту рубашку» и «Ты снова забыл убрать колбасу в холодильник».
Стёпа закинул в рот кружок заветренной нарезки.
- Подумаешь, ночь полежала не в холодильнике, - зло бросил он в пустоту квартиры, перешагнул увядший букет и поспешил на работу.
День явно собирался быть солнечным. На пронзительно голубом небе ни облачка.
Обычно в такие дни настроение у Степана улучшалось само собой. Но не в этот раз.
Пусть ссоры с невестой его уже порядочно вымотали, пусть, когда она хлопнула дверью и он остался в пустой квартире один, даже испытал облегчение, но всё же… Галю он любил. Ещё помнил, как током по всему телу пробегали нервные импульсы от одного случайного касания рук на первом свидании.
Это утро на работе встретило Стёпу тишиной, кислой и густой, как несвежее молоко. Раньше он никогда не приходил в мастерскую так рано. Уже и забыл каково это, когда звуки станков не перекрывают собственные мысли. Он стоял у покрытого пылью окна, сжимая в руке кружку, и смотрел, как солнце медленно выползает из-за серых панелей новой высотки, построенной год назад. Жилые районы уже вплотную подобрались к промзоне.