- Меня больше волнует, что останется от его жизни с этой… хохотушкой!
Ведунья подняла свечу, прищурила глаза, ставшие похожими на совиные от желтых отсветов. Нахмурилась. Пламя заплясало на кончике фитиля.
- Что? Что вы видите?
Агафья молча сняла с водяной бани ковш с растопленным воском, вылила в чашу с водой.
- И вправду, есть приворот, - проговорила она, задумчиво глядя на расплывшуюся по поверхности воды восковую кляксу.
- Вот! А я знала, знала!
Пламя свечи полыхнуло, затрещав, Агафья посмотрела на женщину таким взглядом, что та мгновенно притихла.
- Мороки навели, чтобы не видел человек, с кем судьбу связывает. Чтобы злые поступки казались прагматичными, чтобы незрелые скороспелые решения принимались за страсть.
- Бедный мой сынок.
- По рукам, по ногам путы, чтобы далеко не уйти.
Тут ведунья сдвинула брови. Свеча вдруг сама собой гнуться стала, коптить, плакать восковыми слезами.
- Линию судьбы поменяли. За такое самоуправство Силы не прощают, наказывают.
- Заслужила наказание, - прошептала Татьяна.
Агафья вскинула взгляд на неё и впилась глазами.
- Накажут того, кто приворот заказал. Сына твоего.
От неожиданности у Татьяны нижняя челюсть сама собой поползла вниз.
- Не может такого быть! – начала спорить она в голос.
Вдруг что-то с силой ударило в тёмное окно. Женщина вздрогнула.
- Слово моё верное, - сказала ведунья. – Не стоит спорить с ведуньей в её е доме.
По полу прокатился сквозняк, будто кто открыл дверь на улицу.
Татьяна, побелевшая от волнения, поёжилась и только крепче прижала сумку к себе.
- И всё равно, - сказала она. – Всё равно отворот сделайте.
- Отворот здесь не поможет. Снять приворот нужно. Только предупредить должна. Стоит колдовству закончиться, за содеянное расплата придёт.
Таня заморгала в недоумении.
- Расплата?
- Безнаказанно вмешательство в чужую судьбу не проходит.
- А если оставить как есть?
- Рано или поздно всё равно поплатится. Не сам, так дети и внуки ответят.
- Ох!
Татьяне стало дурно. Мир перед глазами поплыл, но она медленно отклонилась, прислоняясь спиной к стене.
- Снимай – не снимай, всё равно выходит плохо! – осознала женщина.
Она достала платочек из сумки и промокнула капельки пота, выступившие на лбу.
- И спасибо от сына не услышу, - заключила женщина, осунувшись вмиг.
- Не будет благодарности. Вернуть её попытается. А если узнает, кто снял – ещё больше разозлится.
- Что же делать?
- Зависит от того, на что решитесь. Без вашей просьбы я вмешаться не могу.
- Выходит, если оставить как есть – сноха эта всю жизнь глаза мозолить будет. Если снять – сын возненавидит. Вот глупый! И как его угораздило в такую влюбиться? Ведь она совсем не такая, как мы… Простушка! Смеётся над его шутками дурацкими!
- Возможно, в этом и дело? - спросила Агафья и, немного помолчав, поторопила гостью: - Так что вы решили? Снимать приворот?
Татьяна Никитична опустила голову, прикрыла глаза.
- Снимайте.
- Придётся вам проследить: как только мороки ослабнут, сноха с вашим сыном больше видеться не должна.
- Это не проблема, - устало проговорила Таня. – Денег ей пообещаю, чтобы уехала.
Татьяна вышла из леса, чувствуя, как в груди бьётся не сердце, а ледяная глыба. Приворот будет снят, как она и хотела…
Муж ждал в машине, привычно глядя в телефон.
- Ну что?
- Всё.
- Как-то немногословно, - удивился муж.
- Велела не обсуждать, пока не сбудется.
Муж пожал плечами. Ему в самом деле не были интересны эти женские заморочки. Он вообще не верил во всю эту ерунду, поэтому привычно бросил:
- Надеюсь, ты довольна.
Татьяна вздохнула.
- Только сыну не говори, что мы сюда ездили. Узнает - не простит.
Лес остался позади, но уханье совы ещё долго мерещилось Татьяне, как насмешка, как напоминание о том, что всё не то, чем кажется.
Бабушкина квартира отойдёт Серёже
Холодильник на кухне тихо гудел. Шумел закипающий чайник. Матвей заглянул в дверной проём и встретился взглядом с Анфисой.
- Мама опять поднимает за столом эту тему.
- Надеюсь, ты не станешь вступать с ней в диалог при всех родственниках? – взмолилась девушка.
- Фиса, ну как ты себе это представляешь? Мне попросить её замолчать на собственном дне рождения?
- Можно сделать это как-то помягче. Просто мне нужно чувствовать, что ты меня защищаешь, понимаешь?
- Да она ведь не нападает. Просто переживает за нас.
- Угу, - буркнула девушка.
Чайник вскипел, щёлкнув кнопкой. Она перелила кипяток в заварник.
- Отнесёшь? Что-то мне не хочется идти.
- Фиса, это некрасиво. Давай возьми себя в руки и пойдём.