Анфиса всхлипнула, но Агафья решительно схватила её за руку: «Не время слезам предаваться! Собирай дрова для костра, да посуше выбирай! Я к ритуалу подготовлюсь, сделаю факел».
Когда пламя взметнулось вверх, небо раскрасили яркие пятна заката. Агафья достала из складок юбки горсть засушенных трав. Бросила их в огонь, зажгла от костра факел и затянула старый заговор нараспев:
«Отжигаю, отжигаю…
Всё дурное с Анфисы снимаю…»
Солнце будто ускорило бег. Покатилось за макушки деревьев. Ведунья вела огнем перед девушкой, проговаривая слова. Как только факел поднялся на уровень живота, пламя плюнуло искрами, повалил чёрный дым. В ушах у Анфисы загудело, закрутило внутри, зажгло, замутило. Словно пьяная стояла, не помня себя. Рядом полыхал костёр, поедая поленья, будто живой. Лес гулко шумел. Фисе показалось, что весь мир закачался вместе с пламенем факела перед ней.
Длинные тени от стволов зазмеились по земле, потянуло сыростью, с реки наползал туман.
Анфиса уже еле стояла, когда ведунья взяла её за руку и потащила.
- К проточной воде. Пусть река унесёт всё, что не съел огонь.
В забытьи Фиса чувствовала, как обмывают её руки и лицо ледяной водой, слышала, как бормочет свой заговор Агафья.
Дороги назад она тоже не запомнила. В себя пришла уже в избе, когда за окном была тёмная ночь, и только свеча орошала горницу тёплым светом.
Агафья мыла руки в тазу, стоя к ней спиной.
- Почему мне так плохо? – проговорила Анфиса непослушным языком.
- Заново тело и дух твои готовятся встретить дитя. Это пройдёт. Было бы хуже, если бы ребёнок пришёл в этот мир в чужом роду. Потерянное обратно не вернуть. Только самому украсть.
- Значит, всё-таки можно?
- В этом доме такое колдовство не творят.
- Но кто-то взялся бы?
Агафья обернулась. Глаза у неё были страшные.
- Если готова из живого ребёнка душу вынуть.
Анфису снова замутило.
- Я бы никому не пожелала такого… Я бы никогда… Какой ужас…
- Об этом больше не переживай. Много зла творится в мире. Но безнаказанным оно не останется. Уезжайте из города.
- Невозможно. У нас работа, жильё здесь есть и с бабушкиной квартирой нужно что-то решать…
- Не твоё это.
Анфиса вдруг вспыхнула. В голове пронеслись слова свекрови: «Это ведь не твоя квартира! И в любом случае твоей бы не стала. То, что получено в наследство или по дарению, не делится при разводе».
- Вы говорите, как моя свекровь…
- Если приближается ураган, и враг и друг скажут, что тебе нужно покинуть дом и отправиться в безопасное место. Враг хочет обокрасть твоё жилище. Друг хочет спасти твою жизнь. То, что говорят и делают люди – не хорошо и не плохо. Добро и зло – это намерения. Не нужно цепляться: ни за стены, ни за воспоминания. Как только возможность представится - собирайся и уезжай.
Свеча полыхнула, словно вторя её словам, отсветы огня заплясали на стенах избы.
Анфиса молча смотрела в огонь. Туман в её голове понемногу рассеивался.
- И что теперь?
- Недруг на порог явится, покажет себя. Кто бы ни пришёл, в дом не пускай. Что бы ни просил – не делись и сама ничего не бери, даже если деньги в долг взятые принесут, - предупредила Агафья. – Ну всё, домой тебе пора. Муж потерял. Волнуется. Пойдём, провожу.
Идти назад в темноте было жутко. Агафья шагала впереди. А Анфисе всё чудились тени по обе стороны от тропы, всё слышались пугающие звуки за спиной.
Быстро распрощались на холодном весеннем ветру. Фиса села в машину. На мобильном десятки пропущенных. Она набрала номер мужа.
- Прости, прости. Я знаю, что ты переживал. Еду домой.
***
Утро сочилось сквозь шторы. Анфиса отдернула их в стороны, впуская солнечный свет.
На плите медленно нагревался кофе в турке.
В дверь позвонили.
Девушка подошла осторожно.
- Кто? – спросила она.
- Анфиса, это Наташа!
- Матвей только что на пробежку ушёл.
- Да я не к нему, я к тебе.
- Зачем?
- Так и будешь меня за дверью держать? Не по-людски это как-то. Не по-родственному.
- Не по-родственному, - повторила Анфиса.
В голове огненными буквами вспыхнули слова ведуньи: «…Пара бездетная. Рядом, а не родня».
- Наташ, я сейчас не одета, не могу тебя впустить.
- Глупости какие! Я ведь женщина, что я там не видела?
- Мне всё равно неудобно сейчас. Приходи в другой день.
- Ну хоть воды вынеси!
- Наташа, извини, не могу открыть.
- Это шутка что ли какая-то? Ладно, воды пожалела – хоть в туалет дай сходить. Уже терпеть не могу.
Анфиса отошла от двери на шаг, не зная, как ещё сказать, чтобы сестра свекрови оставила её в покое, и при этом не нагрубить.
- Фиса? – позвала женщина. - Анфиса!
Она начала стучать в дверь. Сначала просто настойчиво. Затем всё громче. И вот дверь уже сотрясается от ударов ногами.