— Опять?! — Светлана Ивановна стояла в дверях, краснея от злости. — Ты что, торгуешь собой?
Лена закатила глаза, невинно сложив руки на коленях, как первоклассница:
— Мам, ну не выдумывай ерунды! Опять слушала сплетни Баб Люси. У неё все, кто красивее обезьяны, - гулящие.
- Что-то не припоминаю, чтобы школьницам дарили такие подарки! В моё время за такое бы…
- Мам! Что я могу поделать, если мальчики сами несут! Я пыталась не брать, но они обижаются. Лучше пусть в мусорку выкинут, чем мне отдадут? Так что ли?
- Чтобы завтра же всё вернула!
Мать развернулась и вышла, хлопнув дверью. Лена беззаботно рассмеялась.
- Просто я знаю, как управлять мужчинами. Они всегда будут делать, как я хочу, - сказала она, поднимаясь. На тумбочке у зеркала взяла расческу. Роскошные каштановые волосы от отца – единственная ценность, доставшаяся от него. Любуясь, Лена провела по прядям гребнем раз, другой.
- Что это?
На зубчиках остался клок волос.
Она посмотрел в зеркало снова. Когда-то гладкие, как шелк, пряди потускнели, стали топорщиться. Может, кто-то другой бы и не заметил, но у Лены в груди защемило. Она стала разглядывать себя со стороны, пытаясь найти другие изъяны и, о ужас, отыскала.
- Нет! Нет! Нет!
Шелушилась кожа на носу, на лбу покраснел, собираясь выскочить на всеобщее обозрение прыщ.
На следующий день в школу Лена явилась с выстриженной чёлкой.
Ей показалось, что все вокруг смотрят на неё как-то недобро.
- Ой, челка? Тебе не идёт, - заметила одноклассница.
Парни, ещё вчера писавшие ей признания, теперь отворачивались. Даже учитель литературы попросил её пересесть за предпоследнюю парту.
Сначала Лена всё так же вела себя, будто королева: смотрела на всех свысока. Но во время перемены, вставая из-за парты, сломала ноготь, потом поцарапалась об уголок учебника, споткнулась о чужой рюкзак – и всё за один день. А когда на парте заметила несколько своих волос, уже озиралась, как затравленная лиса.
Оставался последний урок.
Учитель химии рисовала на доске новую формулу. Лена записывала её в тетрадь, когда почувствовала неладное. Внутренности будто сдавила невидимая рука. Первые пятнадцать минут она терпела, не желая привлекать к себе внимание. Она любила, когда на ней сосредоточены все взгляды, но только если она – звезда, а тут кишечник крутит. Боль всё усиливалась. Лена посмотрела на часы. До конца урока оставалось совсем немного. Терпела до последнего. Но за пять минут до звонка рухнула на пол, скрючившись от дикой боли в животе.
- Марк, сходи за медсестрой, быстрее! – взволнованно выкрикнула химичка, набирая в телефоне номер экстренной службы.
Через три минуты в класс вбежала медсестра.
- Нужно что-то от живота! – всполошились одноклассницы.
- Нельзя! Смажется клиническая картина! – рявкнула медсестра на девчонку, что лезла под руку. – Нужна скорая.
- Я вызвала! – сообщила учительница.
Женщина в белом халате, склонившись над девушкой, спросила:
- Как тебя зовут?
- Лена.
- Лена, ляг ровно, мне нужно пальпировать живот.
- Не могу-у-у-у!
- Постарайся.
- Тут болит?
- Да.
- А тут? – она нажала в другом месте.
- Ай! Везде болит.
- Ну что там? – вмешалась химичка.
- Похоже на аппендицит. А может, и перитонит. Нужно в больницу её срочно.
Скорая приехала быстро.
Лену загрузили и увезли. Но уже по дороге ей вдруг стало легче.
В больнице у нее взяли анализы, осмотрели и оставили на ночь для контроля.
- Врачи говорят гормональный сбой или стресс, — шептала мать, гладя ее по голове. - Ой, что у тебя с волосами? Рукой провела и целый клок сняла. Видимо, правда гормоны.
Несколько дней после произошедшего всё было хорошо. Но потом начались обмороки, опускалось давление, поднималась температура – всё время что-то новое.
И Лену положили на обследование.
Навещать её можно было только в приёмные часы.
Светлана Ивановна, как человек ответственный, всегда приходила немного заранее. Садилась напротив регистратуры, ждала, когда позволят войти.
- Вы к дочке? – спросила старушка, подсаживаясь рядом.
Мама Лены кивнула.
- А я к внучке, - сказала она, доставая спицы и пряжу. – Ох, глаза и руки уже не те, но потихоньку, потихоньку…
- Что с вашей внучкой?
- После операции восстанавливается. Киста была, вовремя заметили.
- А нам никак диагноз не могут поставить. То одно, то другое. Уже думаю деньги собирать, за границу везти. Может, там что найдут, раз тут всё никак…
- То одно, то другое, -задумчиво протянула старушка. – Будь мы в моей деревне, сказала бы, что порча это. Но сейчас в городе в это не особо-то верят.