Агафья делала последние приготовления, готовясь к обряду.
Вдруг одна из толстых веток полыхнула и развалилась надвое, подняв в воздух сноп искр.
- Он ведь не перестанет, - заговорила она, чтобы разогнать гнетущую тишину. – Не перестанет приходить во сне. Не ко мне, так к другим. Однажды ему уже помешали делать это наяву, но он нашёл новый способ. Если он одержим, может, нужно изгнать из него это? Разве его подбивает на злые поступки не сущность, что сидит внутри? Мне кажется, я видела что-то в его глазах. Потусторонее. Демоническое. Это было так страшно. Может, он сам страдает от того, что делает?
- Дух живёт в его теле уже так долго, что слился с ним. Невозможно теперь отделить одно от другого, там осталась лишь половина души. Потому и была наложена печать подчинения. Чтобы смирный ходил и не делал большого зла.
- Большого зла?
- Да, тянуть жизненные силы, как раньше, он не мог. Но насолить соседям, разозлить – много ума не нужно. А тому, что сидит в нём, только того и надо. Соседи кричат друг на друга, злому духу – пища.
- Значит, он питается страхом? Если бы я не боялась, если бы смеялась над ним, ничего бы не было?
- Не боялась, не чувствовала своей беспомощности… Нужно много мужества и силы. Нет твоей вины в том, что произошло.
- А если я всё-таки попрошу провести обряд и разделить его душу с этим?
- Ты ведь уже и сама поняла, что будет?
- Думаю, он отправится в ад, - сказала Зоя, стиснув зубы.
Она вдруг поняла, что и вправду желает этого.
- Да, если попытаться изгнать дух, он не выживет.
- Может, так было бы лучше…
Агафья вдруг подошла и нависла над ней, посмотрела сверху так, что Зое стало не по себе.
- Кто дал тебе право решать, кому жить, а кому умереть? Осторожнее, ты идёшь по кривой дорожке.
- Но я ведь просто хочу как лучше!
- Каждый, кто оказался вместилищем для сущности, думал так же. Никто не становится чудовищем в один миг. Не можешь уладить своих проблем, а уже хочешь вершить судьбы других людей? Кто думает так, бывает жестоко наказан.
- А как же этот Макар? Ведь он делает, что хочет, и ничего: его не бьют молнии, не проваливается под ним земля! Почему ему позволено безнаказанно творить зло?
Агафья опустилась рядом с Зоей на пенёк и заговорила вкрадчиво.
- Считаешь, он живёт счастливую жизнь? Его разум полон чужих голосов. Его тело не слушается. Он вынужден искать себе жертву, чтобы кормить вечно голодное чудовище, живущее внутри, потому что, когда ему не приносят жертву, он поедает своего хозяина.
Зоя почувствовала, как, несмотря на близость жарко полыхающего костра, по спине и рукам побежали мурашки, а на лбу выступил холодный пот.
- В тебе говорит твоя слабость, - продолжила ведунья. – Он выпил твои силы и желание жить и бороться. Оттого ты ищешь лёгких путей. Я смогу обрубить те нити, что ведут его к тебе, когда наступает ночь. Но только ты можешь отпустить и забыть, что было, и не позволить своей душе загнить. Каждая мысль, возвращающая тебя назад, как сигнальный огонь маяка, на свет которого он сумеет вернуться. Свет этот будет манить и других. Не позволяй тому, что коснулось тебя, оставаться с тобой навеки. Что было – то прошло.
Зоя кивнула.
Тьма уже полностью завладела лесом, окутав деревья. Только костёр горел ярко, пытаясь дотянуться жёлтыми языками до неба.
- Так что ты решила?
- Я хочу закончить с этим. Пусть забудет ко мне дорогу и больше никогда не возвращается.
- Тогда поднимайся, пора начинать, - велела ведунья, указывая на место у костра, и, как только Зоя встала, куда просят, подняла факел, запалила от огня и начала читать заговор: - Отжигаю, отжигаю, - нараспев произносила она, проводя факелом снизу вверх, из стороны в сторону.
Следы яркого света запечатлелись у Зои в голове, так что она видела эти всполохи даже когда закрывала глаза. Будто огненная змея ползла по ней. Пламя трещало. Брызгали в стороны искры. Тени, как живые, то наползали из леса, будто пытались подобраться поближе, то отступали назад во тьму, что их породила. Зоя могла поклясться, что среди деревьев видела тёмный силуэт. Он метался от дерева к дереву, будто прячась. В голове мутилось. Мысли путались. Огонь горел…
В дом они вернулись под утро. Уставшие. Руки и лица в саже.
Зоя впервые умывалась из рукомойника. Было странно нажимать на язычок снизу. Он проваливался вверх, позволяя струйке воды стекать на руки.
- Как мне добраться до города? – спросила она. – У меня нет денег на такси. А чтобы идти пешком просто нет сил.
- Кому суждено сюда прийти, всегда найдёт дорогу. Как-то ведь ты добралась.
- Тогда меня просто отправила женщина, у которой я снимаю квартиру…