- Отстань от девушки. Она ещё весь вечер будет тебе, толстяку, пиво наливать.
- Тебя забыл спросить.
- Я серьезно, пухлый.
Толстяк, оскорбившись, дернул плечом, попытавшись сбросить руку, но не рассчитал и дёрнул Аню, заставив её повалиться грудью на стойку.
- Ты чё, пухлый? Слов не понимаешь?
- Рот свой за…
Договорить Анин обидчик не успел. Удар пришёлся в челюсть. Он отлетел от стойки, врезавшись в стену, бутылки зазвенели, предвещая беду.
- Да я тебя!
Толстяк схватил стул и метнул им в противника. Тот увернулся, и стул с грохотом прокатился по залу, цепляя и сбивая мебель.
Таня вскрикнула. Аня вжала голову в плечи.
- Хотите драться - валите на улицу! - заорал появившийся за спинами девушек владелец заведения.
Здоровый, как медведь, он вышел из-за стойки и помог выпроводить высокому мужчине его разошедшегося приятеля.
Вернувшись, хозяин посмотрел на Анну.
- Ты - приманка для неприятностей. Напомни, почему я взял тебя на работу?
- Вас попросила ваша сестра, - тихо проговорила Аня.
- Ну да, ну да… Я поехал, у меня встреча через полчаса. Разберитесь тут с товаром. И постарайся не вляпаться в неприятности до конца смены.
***
Рабочий день подходил к завершению. Последний клиент - бородатый парень с татуировкой во всё предплечье - допивал свой виски, не торопясь, словно прощался со старым другом.
- Закрываемся, - Таня звонко щёлкнула полотенцем по стойке, но парень лишь хрипло рассмеялся, выставив пустой стакан:
- Ещё один. Последний.
Анна взглянула на Татьяну - та стояла, скрестив руки. Её молчание было красноречивее любых слов.
- Извините, касса уже сдана, - Анна мягко забрала стакан, почувствовав, как её пальцы скользят по капелькам на стекле.
Клиент что-то проворчал недовольно, но поднялся. Его шаги по кафельному полу звучали как удары метронома, отсчитывающего конец этой бесконечной смены.
Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком.
- Ну и ночка... Я вытерла со столов, бокалы вымыла. Чеки подбила. Давай-ка по домам, спать хочу – сил нет!
Они вышли из бара. Над входом горела неоновая вывеска - огонёк для «ночных мотыльков». Всех тех, кому не сидится дома от всепоглощающего чувства одиночества, которое можно убаюкать, лишь залив чем-то крепким и полуночными разговорами с незнакомцами.
Таня закрыла зверь, повернув ключ до характерного металлического щелчка.
Анна стояла неподвижно, она вдруг почувствовала, как сильно болят икры и ступни - восемь часов на ногах.
- Я тут рядом живу. А ты как планируешь добираться? - спросила напарница.
Анна достала телефон. Экран осветил её лицо - бледное, с тёмными кругами под глазами.
- Такси вызову...
- Завтра в шесть открываемся, постарайся не опаздывать.
Танин силуэт уже скрылся за углом. А таксист, что принял заказ, всё медлил. Он стоял уже две минуты во дворах неподалёку и, казалось, не собирался трогаться с места. Через минуту на экране всплыло: «Водитель отменил заказ».
Попробовала вызвать другой автомобиль - не получается: на дисплее отображается: «Ищем машину». Аня закусила губу: ночь, ноги гудят, до дома пять километров, - и выругалась тихо вслух:
- Да пошло оно всё!
Ждать дольше было бессмысленно. Анна застегнула куртку на все пуговицы и пошла.
Город дышал спёртым воздухом, пропитанным бензином и сыростью. Фонари горели тускло, между ними - чёрные провалы, куда свет боялся заглядывать. От неожиданного предчувствия беды стало не по себе.
Где-то в переулке скользнула тень. Раздались лёгкие шаги. Не человеческие. Анна ускорила шаг, но было поздно. Из тьмы вырвалась собака - крупная, с густой свисающей клоками шерстью и оскаленными клыками. Её глаза блестели, как два уголька в печи. Пёс вёл себя странно. Медленно подходил, не спуская с неё глаз, и тихо утробно рычал.
- Хорошая собачка, - прошептала Аня. - Такая милая, добрая собачка… Ты же меня не укусишь, да?
Она попыталась пройти мимо, бочком. Переступала с ноги на ногу, крадучись, не поворачиваясь к опасности спиной. Расстояние увеличивалось. Ей почти удалось уйти, когда нога соскользнула в выбоину. Резкий выдох вырвался из груди. Пёс только того и ждал. Залаял, брызжа слюной, и бросился в атаку.
Анна рванула вперёд, не разбирая дороги. Нырнула в ближайший подъезд - дверь с облупившейся краской не заперта. Влетела в тёмный холл, прижалась спиной к стене, сердце колотилось где-то в горле. Снаружи не прекращался злобный лай, потом наступила тишина.
- Бешеная псина, - прошептала она.